Случайность и необходимость. Вероятность

Всякая реальная возможность неминуемо переходит в действительность, но и этот процесс нельзя понимать упрощенно, здесь есть свои вариации. Есть причины, обладающие одной возможностью, и есть причины, обладающие несколькими или очень многими возможностями. Там, где реализуется одна-единственная возможность, налицо необходимая связь; если реализуется несколько возможностей, перед нами случайная связь. Необходимость и случайность — категории философии, обозначающие связь, где реализуется соответственно одна или же, напротив, несколько возможностей. Необходимые связи называют динамическими закономерностями, а случайные связи — статистическими (вероятностными).

Для необходимых связей характерна строгая однозначность, "жесткость". Сложнее обстоит дело со случайными связями. Но именно их анализ — ключ к пониманию необходимых связей: зная ситуацию с несколькими возможностями (случайность), нетрудно понять ситуацию с реализацией сменяющих друг друга единичных возможностей.

Явление называют случайным, если оно выступает действительностью одной из возможностей причины, которая вызвала это явление. Причина-возможность выступает многоликой, но всякий раз реализуется лишь одна. Казалось бы, можно другие возможности считать мнимыми, нереальными и на этом основании просто отрицать случайные связи: существует, мол, только необходимость. Концепция лапласовского детерминизма предполагает, что при полном знании всех параметров можно строго однозначным образом описать все физические явления. Концепция названа по имени замечательного французского математика и физика XVIII–XIX вв. Лапласа, который считал, что атом движется столь же однозначным образом, как и планеты; Лаплас опирался в своих воззрениях на классическую механическую картину мира. Спустя век после Лапласа Эйнштейн также стремился к однозначному описанию поведения частиц: Бог, мол, не играет в кости. Концепция понимания случайности как результата незнания необходимости получила широкое распространение. Вместе с тем по мере роста знания крепло убеждение в реальности случайности. Особое значение имели в этой связи успехи микрофизики. Здесь было выяснено, что каждая микрочастица способна к реализации не только одной, но и других возможностей. Поставив эксперимент самым тщательным образом и повторив его многократно, физики убеждаются в поливозможностной природе микрочастиц и микроявлений. Оказывается, что объяснить результаты экспериментов можно лишь в том случае, если частице приписать поле возможностей, из которых в данном эксперименте реализуется всего лишь одна. При этом частицы описываются физическими законами, но законами вероятностного типа.

Во второй раз у нас появилось слово вероятность. В самом общем смысле вероятность есть количественная характеристика случайных событий, она характеризует степень возможности, значения которой расположены в интервале от 0 до 1. Если степень возможности равна нулю, то это означает, что возможности как таковой нет. Если степень возможности равна единице, то это означает отсутствие других возможностей, кроме данной. Налицо необходимость. Если степень возможности больше нуля, но меньше единицы, то мы имеем дело со случайностью, когда реализуются многие возможности, но чаще те, степень возможности которых больше по величине.

Успехи в понимании случайных процессов позволили провести определенную переоценку соотношения динамических и статистических законов. Оказалось, что законы классической механики, а это динамические законы, являются предельным случаем вероятностных процессов, характерных для большого числа частиц (макротела состоят из большого числа частиц). Так была найдена связь между микро- и макроявлениями в физике.

Если обратиться к сложным системам, в том числе к биологическим и социальным явлениям, то выясняется, что приближение к динамическому типу поведения объектов достигается при появлении так называемых параметров порядка. Сложные системы выступают как хаос, в котором всегда есть упорядоченность. Чем основательнее параметры порядка и чем меньше их число, тем однозначнее поведение объектов. Образно говоря, если протоптана широкая дорога к водопою, то именно по ней идут напиться. Сравним в качестве иллюстрации к сказанному современное американское и российское общества. Товарно-денежный механизм — весомый параметр американского общества, аналога которому нет в российском обществе. Управлять американским обществом легче, чем российским. С другой стороны, в рамках существующих параметров порядка и американец, и россиянин ведут себя неоднозначным образом. Человек — сознательное и творческое существо, в качестве такового он использует в своих целях как случайность, так и необходимость. Порой человек стремится к исключению случайностей (например, в автоматических системах управления опасными для жизни людей производствами); в других ситуациях человек наращивает поле возможностей и случайностей, ибо они открывают дорогу творчеству (например, в образовании).

Отметим, что в обыденных представлениях случайное часто понимают как несущественное, нежелательное, побочное явление. К сожалению, и в философской литературе необходимость подчас награждают оттенком существенного, а случайное фигурирует как несущественное. Но случайность существенна в не меньшей степени, чем необходимость. И необходимость, и случайность могут быть как существенными, так и несущественными. Наконец, и необходимость, и случайность имеют закономерный характер. В качестве явлений и необходимые, и случайные события описываются законами, но и сами законы подчиняются логике необходимости и случайности. Законы ведь есть нечто другое, а не просто некоторые параметры порядка.

Важно понять, что части целого влияют друг на друга, иначе говоря, они обладают внутренней активностью, т. е. способностью выходить вовне себя. В результате такого взаимовлияния происходят самые различные изменения, возникает новое. Все в мире находится в состоянии изменения. Механизм взаимовлияния и активности у физических явлений другой, чем у биологических, а у последних — иной, нежели у социальных процессов. (Об этих механизмах будет сказано в соответствующих главах.)

Части целого, элементы и части системы противостоят друг другу, они взаимополагают, взаимоотрицают друг друга, образуют противоречие. Использование этого термина (гегельянцы и диалектические материалисты постоянно говорят о диалектических противоречиях) породило известную путаницу. В формальной логике противоречием называются неприемлемые ошибки в рассуждениях, то, чего надо избегать. По Гегелю же, диалектические противоречия — это корень всего, но тогда — получается так — надо бы внести эти противоречия в какой-то форме в логику, это он и пытался сделать, относясь максимально критически к закону противоречия формальной логики, который гласит: не могут быть одновременно истинными две противоположные мысли об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время, в одном и том же отношении. Кратко закон противоречия формулируется так: неверно, что А в то же время и не-А. Скромный пример на этот счет: неверно, что Таня ниже и выше Сережи ростом. По Гегелю, в силу развития явлений, справедливы утверждения "и да, и нет". Разумеется, Таня может быть и выше, и ниже Сережи ростом, но не в одно и то же время.

Формально-логические противоречия недопустимы, они свидетельствуют о неправильности мышления. Что касается жизненных противоречий, то они существуют, но для их осмысления требуется строгое мышление.

Итак, под единством и борьбой противоположностей, если использовать эту отчасти устаревшую терминологию, следует понимать разделенность вещей и их взаимовлияние, внутреннюю активность. Совсем необязательно смысл противоположностей, противоречий, "борьбы" сводится к взаимоуничтожению влияющих друг на друга сторон.