Возможность и действительность

Причина вызывает к жизни следствие. Причина и следствие характеризуют мир философа непосредственно по признаку порождения. Но причина и следствие входят в систему различных связей. Причина как знак, символ следствия есть возможность; следствие же как реализация, осуществление причины-возможности есть действительность.

Известно, что куколка есть возможность гусеницы, а гусеница есть возможность бабочки. Жизненное есть возможность смертного, обратное неверно: смерть не есть возможность жизни. Наши примеры можно продолжить, но и приведенных здесь достаточно для важного заключения. Возможность — это не нечто такое, что скрыто в причинах и существует там в виде тенденции. Возможность — это сама причина, взятая как знак, символ будущего.

Возможность часто называют тенденцией, которую вместе с тем отличают от причины. Конкретный адрес возможности в таком случае затрудняются указать. Превращение возможности в действительность выступает чем-то мистическим. На самом же деле выражение "возможность реализовалась" означает не что иное, как превращение одних явлений в другие.

Аристотель и Гегель, являвшиеся глубокими знатоками рассматриваемой проблематики, связывали возможность и действительность не с символической связью причины и следствия, а с сущностью. По Аристотелю, "с точки зрения сущности действительность идет впереди возможности…" Гегель, в противовес Аристотелю, связывает сущность напрямую с возможностью: действительность выступает как реализация сущности, как единство сущности и явления; без явления сущность будет возможностью.

Позиция Гегеля уязвима в том смысле, что сущность не переходит в явление. Между тем категории возможности и действительности выражают реальные механизмы превращения, в основе которых лежит причинение.

Аристотель также упускает из виду символическую связь причины и следствия. У него сама действительность обладает возможностями, между тем в хорошей метафилософии действительность есть нечто возникшее.

В обыденной жизни принято рассуждать по схеме: нечто обладает возможностями, которые либо реализуются, либо не реализуются. Такое рассуждение кажется ясным и очевидным. Однако для постижения не мнимого, а реального смысла приведенной схемы рассуждений требуются дополнительные усилия. Причина как символ, как выражение следствия есть возможность. Сократ, не ставший маршалом, не был возможностью маршала. "Да, — говорят, — вот если бы…" Но, специально подчеркнем это обстоятельство, связь возможности и действительности не знает сослагательного наклонения. О реальных возможностях человека можно с уверенностью судить лишь после того, как они реализовались.

До превращения реальных возможностей в действительность человек не знает, но хотел бы предвосхитить их содержание. Предсказание, предвидение возможностей не есть еще констатация реальных возможностей. Поэтому было бы весьма опрометчиво признавать как реальные те предсказанные возможности, которые фактически не реализовались. Нереализованные возможности — это фикции. Дело обстоит не так, что человек реализует лишь некоторые свои возможности. Человек творит поле возможностей в тех пределах, которые ему доступны. Познав реальные возможности, человек переводит их в желаемую действительность, которая по отношению к будущему вновь выступает как возможность. Переход возможности в действительность — это не что иное, как переход одних явлений в другие, выражение символических связей мира. Из оплодотворенного куриного яйца в инкубаторе появляется цыпленок: яйцо (физическое) есть возможность цыпленка (биологического), физическое в его единичных и общих (законообразных) чертах есть символ единичного и общего биологического.

Итак, категории возможности и действительности выражают знаковую, символическую связь причины и следствия, они необходимы для уяснения природы причинно-следственных связей.