Философия Лейбница

XVII век одарил человечество целой плеядой выдающихся философов. Это, разумеется, не только Бэкон и Декарт, Гоббс и Локк, но и Паскаль и Гассенди, Спиноза и Бейль. К сожалению, мы не имеем возможности в рамках данного учебника рассмотреть философские воззрения указанных философов. Надеемся, что читатель сам, по своей инициативе, не оставит без внимания их замечательные труды. Своеобразное исключение ниже делается для философии Готфрида Лейбница. Его философия фактически явилась вершиной философских изысканий XVII в. Философия Лейбница представляет также особый интерес постольку, поскольку принадлежит человеку с самыми разносторонними знаниями и способностями: философу, математику, логику, теологу, государственному деятелю. Лейбниц — подлинный энциклопедист в точном смысле этого слова. Но философия по самому своему содержанию энциклопедична. Поэтому вершин в философии достигают именно энциклопедисты.

Лейбниц следовал рационалистической традиции Декарта, но он существенно углубил многие принципы рационалистической философии, благо его детальная осведомленность относительно тонкостей логики, математики, физики позволяла ему это сделать.

Прежде всего Лейбниц постарался уяснить себе и другим вопрос о началах философии, равно как и любого другого знания. Он стремился конкретно назвать, перечислить те интуиции, о которых писал Декарт и о которых всегда столь пространно рассуждают рационалисты. Лейбниц имеет в виду: принцип противоречия или тождества (А есть А и не может быть не равно А); принцип необходимости достаточного основания (все случается согласно определенному основанию); принцип тождества неразличимых (нет и не может быть даже двух тождественных вещей); принцип идеальности монад (сущностей); принцип предустановленной гармонии; принцип непрерывности и т. д.

Тождества не нуждаются в доказательствах, поэтому принцип тождества изначально приемлем. Опытные же факты в силу принципа необходимости достаточного основания должны обосновываться, факты зависят от законов. Принцип достаточного основания есть не что иное, как логическая конкретизация основного принципа нововременной философии о мыслящем субъекте. Говоря проще: все нужно обосновывать. Вот характерный пример. Лейбниц резко критикует представление о существовании одинаковых вещей по той причине, что — в силу принципа тождества неразличимых — вещь тождественна только сама по себе, но не другой вещи. Отсюда правомерность принципа тождества неразличимого, который используется Лейбницем для оспаривания суждений о наличии одинаковых атомов, о переселении душ в другие тела. Но если все вещи отличаются друг от друга, то разумно предположить, что вещь не представляет собой просто сгусток телесной материи, а есть внутренне активная сущность — монада. В известном соответствии с платонизмом эта сущность понимается как духовное, идеальное, которое выражается в экспериментально фиксируемых фактах. Лейбниц стремится здесь одним философским выстрелом "убить двух зайцев". Идеальность монад ему нужна для рационально-теоретического объяснения опытных фактов. А духовность монад выражает их динамическую суть, активность, постулирование которой позволило Лейбницу дистанцироваться от вульгарно-механистических воззрений, явно недостаточных для объяснения биологических и социальных явлений. Между монадами существует предустановленная Богом гармония, системность. Абсолютное время и абсолютное пространство не существуют, ибо они лишены, по определению, указанных системных связей. Наконец, следует учесть все те изменения, которые происходят с монадами. Они непрерывны, ибо по-другому их невозможно себе представить в рационально оправданной форме. Здесь Лейбниц фактически дает философский перевод математическому смыслу дифференциального исчисления, одним из создателей которого он являлся. Что же касается сложного мира физических фактов, чувств, эмоций и желаний людей, то все это находит себе полное рациональное обоснование в идеальности монад. Монады сотворены Богом. Сам Бог реален в силу невозможности отказаться от всегда ясной идеи нашего ума о совершенном божестве.

Перед нами тезисы наиболее развитой философской концепции XVII в. При всей своей умозрительности она позволяет давать приемлемые объяснения самым сложным явлениям.