Взгляды Платона

I. Учение об идеях. 1. Новый вид бытия. Идея Сократа о том, что в понятиях содержится истинное и устойчивое знание, была основанием философии Платона, однако в философии Сократа это представление касалось лишь этических понятий, а Платон же распространил это положение на все понятия без исключения.

Сократ не задавался вопросом о соответствии понятий реальности: этические понятия могли бы отражать реальность хотя бы для того, чтобы стать для нее положительными образцами, несмотря на то, что им в реальности ничего не соответствовало. Платон, распространив теорию этических понятий на все понятия, вынужден был поставить новую проблему: что является той действительностью, которую мы познаем при помощи понятий? Как и все греческие философы, он был реалистом. Для него было непреложной истиной, что если понятия содержат в себе знание, то должен быть и реальный предмет этого знания. Но что является этим предметом?

Платон понимал дело следующим образом: характеристикой понятий является их единичность и устойчивость. Это первая предпосылка. Предметы, о которых мы имеем некоторое представление, должны иметь те же характеристики, что и понятие, — это вторая предпосылка. В то же время любые вещи, известные нам из опыта, собственно этих характерных черт не имеют, поскольку более сложны и текучи (изменчивы), — это третья предпосылка. Отсюда он делает вывод о том, что не вещи являются объектами понятий.

Гераклит удачно определил природу вещи: все находится в вечном движении, и не может быть иначе, ибо если движение прекратится, то все замрет и погибнет. Устойчивые характеристики присущи понятиям, а не вещам. То, что благодаря Гераклиту Платон знал о вещах, не соответствовало тому, что благодаря Сократу он знал о понятиях. Вот это несоответствие и побудило его к созданию собственного учения. Например, решается вопрос, что является предметом понятия «прекрасное». Им не являются прекрасные вещи, которые разнородны и неустойчивы. Остается допустить, что существует нечто неизвестное нам из непосредственного опыта, прекрасное, которое всегда едино и неизменно. Прекрасные вещи являются предметом не понятий, а впечатлений (ощущений), предметом же понятия является «собственно прекрасное», или, как Платон когдато говорил, «идея прекрасного». И так, собственно говоря, дело обстоит со всеми другими понятиями: они должны иметь свой объект. Этим объектом не могут быть вещи, — им должно быть некое иное бытие, характерной чертой которого является неизменность. Такое понимание объекта привело Платона к мысли, что существует бытие, которое не дано нам непосредственно. Это открытое им бытие он назвал «идеей».

Идей множество, и они составляют иной мир. Отношения, которые имеют место между ними, те же, что и между понятиями. Так же, как устанавливается иерархия понятий, устанавливается и иерархическая структура мира идей: от наиболее простых и низших до все более общих и высших и вплоть до наивысшей идеи — идеи блага.

Идеи были парадоксом для дилетантов, но также и для тех философов, которые, как говорил Платон, «признают бытием только то, что можно охватить руками». Но они не были таковыми для Платона, так как его внимание было сосредоточено на двух отраслях знания, объекты которых явно отличались от объектов известной нам реальности, а именно — на этике и математике. Они, по своей сути, казалось, должны были касаться чего-то значительно более устойчивого, чем изменяющиеся вещи. Кроме этического и математического знания в правильности этой концепции его убеждал пример элеатов, которые полагали, что бытие имеет неизменные черты.

Идеи Платона были послесократовским ответом на те же самые проблемы, на которые до него отвечали число пифагорейцев, стихии Эмпедокла или атомы Демокрита. И здесь, и там шла речь об объяснении природы бытия. Некоторые из ранних ответов, пифагорейский или демокритовский, были достаточно близки к ответу Платона: истинное бытие в них не трактовалось по образу и подобию вещей. Однако отличие носило принципиальный характер: в ранних доктринах истинное бытие понималось как принадлежащее к материальному миру, в понимании же Платона оно находилось за его пределами. Здесь, правда, пробивал себе дорогу «дух» Анаксагора, но Платон смелее этого философа развивал мысль о трансцендентном бытии, которое находится вне эмпирического мира.

Идеи Платона, в конечном счете, не только разрешили старые проблемы, но также позволили избежать трудностей древней философии Гераклита и элеатов. Становился беспредметным спор о том, является ли бытие изменяемым или неизменным, либо частично изменяемым и частично неизменным. Решение этих трудностей, данное Платоном, было дуалистическим, поскольку он допустил, что существуют не один, а два вида бытия: бытие, познаваемое чувствами, и бытие, познаваемое понятиями, уничтожаемое и вечное, изменяемое и неизменное, реальное и идеальное, вещи и идеи.

2. Идеи и вещи. Если более точно взять понятие бытия (а оно, начиная от элеатов, было у всех греческих философов), то им является только то, что заключено в его природе, что должно быть, и поэтому не может перестать быть. При таком понимании бытия вещи уже не являются бытием поскольку им является вечная и неуничтожимая идея. Только идея существует. Самое же большее, что можно сказать о вещах, — они становятся. Вещи по отношению к бытию есть то же самое, чем являются по отношению к ним самим их тени или отражение в воде; они лишь преходящее явление. Мы, как говорил Платон, в удачном сравнении, похожи на пленников, помещенных в пещеру и обращенных лицами к стене, которые из того, что происходит вовне пещеры, могут видеть лишь тени. Мы знаем непосредственно только вещи, однако они тоже тени идей.

Конечный результат понимания бытия был следующим: точнее говоря, нет двух видов бытия, а есть лишь один — идея. Понятие нового вида бытия повлекло за собой отрицание взгляда на бытие как на реальность. Обычный взгляд воспринимает реальность только в вещах. Платон же, взяв за меру реальности идею, не обнаружил ее в вещах. Вещи казались ему только явлениями, а не бытием, лишь идеальное бытие было в его глазах по-настоящему реальным.

Несмотря на то, что идеи и вещи, бытие и явления, обладают неодинаковой реальностью и совершенством, они связаны между собой. Сама общность названий между вещами и идеями (например, «прекрасные вещи» и «идея прекрасного») указывает на эту связь. Вещи не равны идеям, но, однако, они им подобны. Платон объяснял это тем, что вещи зависят от идеи и эта зависимость не носит причинного характера: идеи являются не причинами, а образцами вещи. Они как бы «участвуют» в идеях и поэтому перенимают их характеристики. Мы видим как бы «наличность» идеи в вещах. Природа обоих миров — идей и вещей — различна, но их устройство одинаково, поскольку порядок реального мира отражает мир идей.

Но как могло так случиться, что вещи формируются по образцу идей? Объяснение можно было бы найти, сравнивая их с творениями человека, созданными по определенному образцу. По аналогии можно допустить, что и природа имеет свои образцы. Платон впоследствии объяснял эти аналогии допущением, что природа не является механическим результатом, а есть целевое творение Бога. Так же как люди делают свои дела, имея перед собой в виде идеи образец, так и Бог по образцу идеи сотворил мир.

3. Природа идеи. Идея есть бытие, но какое? Не физическое, поскольку идея присутствует во многих вещах одновременно (например, одна и та же идея прекрасного соответствует бесчисленным прекрасным вещам), а это невозможно в физическом смысле. Она не является также психическим бытием, ибо не является мыслью в душе, а выступает предметом мысли. Кто понимает идею наподобие вещи или мысли, тот сталкивается с трудностями и приходит к абсурду. Такое понимание Платон исключал.

Как же он понимал идею? Готовой, законченной теории идей он не оставил, хотя всю жизнь размышлял над ней. Платон был уверен, что идеи существуют, что они связаны логическими связями, составляют иерархию, однако на природу идеи сам он не имел ясного и установившегося взгляда. Можно допустить, что он осознавал это и соглашался с тем, что человеческому разуму не вполне ясна даже природа вещей, хотя они непосредственно даны и каждому известны, говоря как бы тем самым, что разве могут быть поняты сразу достаточно глубоко идеи, которые только что открыты?

Здесь имелись две возможности: понимать идеи либо в логическом смысле, либо в религиозном. Если они не родственны известной нам реальности, если не принадлежат ни к физическому и ни к психическому бытию, то одно из двух: либо они являют собой нечто «чисто идеальное», служащее образцом и мерой для познания и действия, однако существующее лишь для разума; либо являют собой некую реальность, которая непонятна нам, по происхождению неземную, божественную реальность. Платон чаще всего описывал идеи в первой интерпретации, но он говорил о них также, что они бытуют в «наднебесных местах» (правда, в тех диалогах, в которых он, главным образом, говорил иносказаниями). Как правило, он колебался между двумя интерпретациями: имманентной и трансцендентной. Наконец, больше чем на теории идей ему приходилось останавливаться на ее психологических, эпистемологических, этических и политических приложениях, а эти приложения были внешне независимыми от интерпретации идеи.

II. Учение о душе. 1. Биологическая функция души. Платон создал как новое понятие души, так и новое понятие идеи. Термин «душа» греки хорошо знали и до него, однако он вложил в него новое содержание. До него философы — натурфилософы — считали душу видом материи, а орфики — внеземным демоном. Платон эти представления модифицировал и создал их оригинальный синтез.

Натурфилософы усматривали в душе фактор жизни: человек живет, пока душа присутствует в нем, и умирает, когда ее лишается. Они понимали ее как материю, но более тонкую, нежели та, из которой состоит тело. Платон сохранил их биологическую трактовку души: и для него она также была фактором жизни, без которого тело мертво. Жизнь зиждется на том, что существо, которое ею обладает, является источником самостоятельного движения. Именно в этом состоит сущность души: она есть то, что само по себе приводится в движение.

Сохраняя биологическое понимание души, Платон в то же время отказался от ее материальной трактовки. Душа, являясь жизненным фактором, противостоит материи, так как материя по своей природе пассивна, душа же — источник движения. Она является реальной, но не материальной. «У Платона, — писал Лейбниц, — наиболее совершенным мне кажется вот что: он определяет дух как субстанцию, которая сама себя движет, свободно и самостоятельно действует, что трактует его как основу действия в противопоставлении к материи».

2. Познавательная функция души. В ранней греческой философии познание считалось не психической, а исключительно телесной функцией. В восприятии виделось проявление физиологии, а мышлению приписывалась та же природа, которая присуща восприятию.

Платон изменил этот взгляд. Очевидно, что не все наше знание мы получаем благодаря телесным способностям, например, цвет воспринимаем глазами, звуки — ушами, но каким чувственным органом мы воспринимаем бытие, разность, тождество, подобие и многие другие характеристики, которые общи для объектов различных чувств? «Мне кажется, — писал он, — что для них нет специального органа, но душа сама по себе выделяет общие характеристики во многих вещах». Не имея чувственных органов, душа познает сама. Познание — это функция души, а не тела. «Общие характеристики» познает не тело, а душа; что же касается того, что познание устанавливает единое, необходимо допустить, что душа познает и во всех других случаях. Тело и его чувства являются для души орудием познания. Она познает сама или непосредственно, или опосредованно, используя эти орудия.

Однако не познание вещей, а познание идей свидетельствовало, по мнению Платона, очевиднее всего о том, что познание — функция души; это несомненно так, раз мы знаем идеи, несмотря даже на то, что тело не имело или не имеет к ним никакого отношения. Платоновское понимание души, которое к ее биологической функции добавило познавательную функцию, было связано с учением об идеях.

Для Платона душа была прежде всего жизненным фактором, однако, признав ее познавательную функцию, он сделал решительный шаг к пониманию души в Новое время.

3. Религиозная функция души. Жившее в Платоне религиозное чувство, в частности, стремление к бессмертию, привело к тому, что он в дальнейшем переформулировал понятие души, допустил еще одну ее функцию. Стремление к бессмертию не успокоит, в любом случае, тело, не устранит смерть, которая для всех очевидна. На это способна лишь душа, которая покидает тело с последним выдохом. Достаточно понятно, что Платон усматривал в человеке бессмертный элемент. В этом плане он имел предшественников в мистических религиозных сектах, таких как орфики, и в философских школах, которые были близки к этим сектам, таких как пифагорейцы. Орфики и пифагорейцы понимали душу как наиболее устойчивую и совершенную из всего того, что есть земного, как внеземную сущность, которая только временно вселяется в тело.

Такая связь биологических и познавательных функций души вкупе с внеземной ее сущностью вела к неслыханным выводам. Поскольку душа, понятая биологически и психологически, хотя и была нематериальна, она имела связь с телом и приводила его в движение с помощью телесных органов его самого, познавала другие тела. Если бы она была внеземной сущностью, то не могла бы быть связана с телом. Она не могла бы иметь ощущений, получение котдрых требует использования телесных органов; она не могла бы воспринимать чувства и страсти, которые возникают при участии тела. То, что в современном понимании относится к психическим процессам, было разделено: большая часть была отнесена к телесным действиям, а душе оставлено только то, что душа постигает «сама по себе», без участия тела. Из частей, которые Платон выделял в душе, — разумной, импульсивной и чувственной, — только разумная могла быть отнесена к «душе самой по себе».

Фактически Платон оперировал не одним, а двумя понятиями души: широким и узким. Первое базировалось на биологических и психологических посылках, второе — на религиозных. Душа в широком понимании значения охватывала чувственные факторы, в узком — была самим разумом. В широком понимании душа была элементом материальной природы, а в узком — ничем с этой природой не была связана. Первую трактовку развивал среди последователей Платона Аристотель, вторую поддержало религиозно мыслящее крыло общества в античности и развило христианство.

4. Душа и тело. Признание души нематериальной привело к острому противопоставлению ее с телом. Платонизм был не только дуализмом идеи и вещи, но и дуализмом души и тела. Этот дуализм выражался в следующих положениях:

а) душа не материальна;

б) она отделена от тела, независима от него. Душа и тело, хотя и объединяются в человеке, существуют обособленно и независимо друг от друга. Связь с телом не является для души необходимой. Платонизм вдвойне выходил за пределы материалистического взгляда на мир, признавая нематериальными как идеи, так и нематериальные души;

в) в отличие от тела, которое состоит из частей, душа цельна и несоставима. Если человек представляет собой единство, то только благодаря душе, а не телу. Душа несоставима в «узком» понимании Платона. Когда же он говорит о ней в более «широком» значении, то делит ее на две части — разумную и чувственную, или даже в некоторых случаях на три: разумную, чувственную и среднюю между ними — импульсивную;

г) душа более совершенна, чем тело. Душа (очевидно, что только разумная) познает идеи и уподобляется им, а в силу этого она является носителем истины, блага и всего ценного в человеке. Поэтому тело не может быть признано равноценным с душой; тело подчинено душе, и душа становится сущностью человека. Человек — это душа, владеющая телом;

д) из главенства души над телом следует, что связь между ними для души невыгодна. Она была бы лучшей и счастливой, если бы была свободна от тела; тело для нее — тюрьма и могила. Только со смертью тела начинается истинная жизнь души. Такие верования провозглашали в древности орфики и пифагорейцы. Спиритуализму Платона они придавали особую религиозную окраску;

е) душа по отношению к телу бессмертна. Этому вопросу, который был очень важен для него, Платон посвятил множество своих размышлений.

5. Бессмертие души. Несмотря на то, что тело подлежит разложению и уничтожению, душа, как не зависимая от него, может продолжать существовать. Платон был уверен, что она не только существует дольше, но и существует вечно. Ее существование не имеет конца, но также не имеет и начала. Душа не только бессмертна, но и вечна. Для поддержания этой уверенности Платон искал доказательства и посвятил этой проблеме одну из своих работ («Федон»), в других своих произведениях он также обращался к этой проблеме. Он варьировал всеми оттенками своего понимания души, для того чтобы увеличить количество аргументов в пользу ее бессмертия. Он рассматривал низшие части души для того, чтобы спасти бессмертие разумной души. Вот некоторые из его доводов:

а) понятие души необходимо связано с понятием жизни, поскольку жизнь отрицает смерть, следовательно, и душа отрицает смерть. В этом доказательстве душа трактуется биологически, как начало (принцип) жизни. Из этого вывода сделано вышеприведенное заключение о том, что если душа существует и пока она существует, она может быть только живой, но не мертвой;

б) душа, обладая врожденным знанием, должна получить его до рождения тела, в силу того, что она существовала до его рождения. Душа здесь трактуется как субъект познания. Этот вывод важен постольку, поскольку существует априорное знание и поскольку оно может быть отождествлено с врожденным знанием, а врожденное — со знанием, полученным до рождения тела. Таким образом, это приводит к главному выводу о том, что душа существовала определенное время до рождения тела и даже более того, существовала вечно и будет существовать впредь;

в) каждая вещь погибает от своего собственного зла. Злом по отношению к душе являются несправедливость, трусость, невежество, однако опыт учит, что зло такого рода не приводит душу к смерти и, собственно говоря, ничто не может заставить ее умереть. Здесь душа трактуется как этически-религиозное начало.

6. Эсхатология. Платон ставил, по примеру орфиков, вопрос: «Почему душа как совершенная и вечная связана с несовершенным и бренным телом»? Он дал такой же, как и орфики, этически-религиозный ответ; вместе с ними он признавал, что: а) душа действовала вначале без тела; б) она греховна; в) для искупления от греха она соединилась с телом. Когда грех будет искуплен, она опять станет свободной. Познание истины при помощи философии Платон считал наилучшим средством для освобождения души от тела.

Как же он понимал бесконечную деятельность души, которая ждет ее после оставления тела? Эту деятельность он наполнял либо рядом попыток и действий, либо неограниченным счастьем. Эсхатология Платона пыталась дать описание судьбы души: описывала страшный суд, смену тел, давала даже топографию мест, где пребывает душа после смерти. Даже в наиболее реалистических диалогах, посвященных теории познания или политике, он прерывал свои рассуждения, чтобы рассмотреть перспективы загробных судеб. Платон был прототипом тех философов, которые знали, что для некоторых теоретических положений, которых они придерживаются, нельзя надеяться на получение достоверного доказательства, но, тем не менее, они не считали возможным исключить эсхатологические проблемы из философии. Пример Платона отразился на судьбе философии, которая пошла иными путями, чем точная наука.

Переходя границу точности, Платон хорошо осознавал, где проходит эта граница. Описывая места, в которых пребывают мертвые, он поясняет: «Для того чтобы все происходило именно так, как я описываю, разумный человек этого, по-видимому, выдержать не сможет», «но необходимо иметь особую смелость, чтобы высказать эти утверждения, и это прекрасная смелость». «Это Каликлес, — так он говорил в другом месте своей эсхатологии, — может принять за женское гадание, и можно было бы не считаться с этими делами, если бы мы могли нечто лучшее и истинное».

Платон был ученым, но не только. Там, где он не мог разрешить проблему научным методом, он использовал поэтическую фантазию и религиозную веру. В его взглядах на душу особенно рельефно сошлись научные и иные воззрения. А установленная Платоном связь этих различных воззрений еще очень долго сохранялась в европейском мышлении. Некоторые его последователи придавали особое внимание орфическим мотивам его психологии, не осознавая того, что понимал Платон под границей между наукой и мифом.

III. Учение о природе. 1. Целесообразность мира. Платон меньше всего занимался материальной природой, поскольку он считал ее самым низким родом бытия, лишенным того совершенства, которое характеризует душу и идею. Но когда в более зрелые годы он сделал природу предметом своих рассуждений, то пришел к выводам, которые для живой природы были достаточно позитивными.

Платон был далек от механистического понимания природы, которое было характерно для философии Демокрита. В.природе он видел не механическое собрание частей и результат действий слепой необходимости, а их органическое единение, которое устроено целесообразно и разумно. Будучи материальной, природа, между тем, имеет идеальные и духовные предпосылки. Изначально видя ее несовершенство, Платон противопоставлял ее совершенной идее, однако со временем он обнаружил в природе нечто созвучное самой совершенной идее. В этом должны были убедить его астрономические открытия, сделанные пифагорейцами при жизни Платона. Если Земля шаровидна, а пути планет — окружности, то это означает, что во Вселенной доминируют наиболее простые и совершенные формы, а гармония является принципом ее строения. Небесные тела вращаются по устойчивым и геометрически правильным путям, следовательно, Вселенной управляют разум и порядок.

Платон полагал, что характеристики природы можно понять лишь в том случае, если допустить, что она создана целесообразно. Цель, — поиск которой считался в базирующемся на причинности мировоззрении предрассудком и которая была, в целом, удалена из науки, — у Платона становится основным принципом объяснения природы. Целесообразность и разумность устройства мира указывали на необходимость верить в существование Бога, который, как Платон писал, разумно устроил мир. Для иллюстрации своего взгляда на природу Платон избрал в «Тимее» религиозную форму описания мироздания — сотворение мира. В этом описании переплелись научные выводы с мифами. Платон изложил в нем цель мира и ее осуществление.

«Демиург», или божественный строитель мира, создал его, основываясь на доброте; совершенство мира было его целью, и поэтому он сотворил его наилучшим. С этой же целью, создавая его, за образец он принял идею, в силу чего идея является центральным фактором в становлении мира. Демиург был творящей силой, его истинной причиной, идея же целесообразна, она явилась образцом мира. Особенности образца воплотились как бы в реальном мире.

Творец создал мир живым, одухотворенным и разумным, поскольку жизнь, дух и разум лучше, чем мертвенность и бездушность; исходя из этого он сделал его единым и цельным, а его части объединил настолько органично, что они совокупны в нем как в живом организме. Он придал ему наиболее совершенную форму из всех возможных — шарообразную, наиболее совершенное движение — движение по кругу. Следовательно, не случайность и не механическая необходимость, а цель мира — его совершенство — объясняет особенности его строения. Время, например, существует для того, чтобы уподобить мир вечности; планеты — поскольку необходимо измерить время; в мире наличествуют только четыре стихии, ибо столько членов имеет совершенная пропорция; растения присутствуют в нем для того, чтобы служить пищей для разумных существ; живые существа целесообразны безотносительно, поскольку целесообразна их организация, их формы, функции их органов. В целом мир представляет собой «видимое живое существо, созданное по образу творца…, является вечным и наилучшим, наипрекраснейшим и наиболее совершенным».

2. Материя. Мир должен был быть создан из чегото: должна существовать материя, из которой он построен. Кроме Демиурга и идеи, действующей и целесообразной причины, была третья причина — материальная. В таком случае, она должна была существовать до мира; мир имеет начало, но материя вечна, так же, как Бог и идея. Значит, мир, точнее говоря, является не сотворенным, а построенным, созданным из уже существовавшего материала.

Материя, будучи по природе своей бесформенной, неограниченной и неопределенной, может, в то же время, принимать различные формы. Она является тем местом, где формы реализуются: это единственное, что можно о ней сказать, поскольку ее неопределенность присуща природе. Когда же Демиург придал материи определенную форму, тогда и появилась Вселенная. Материя является не божественной предпосылкой, поэтому из нее берет начало все то, что во Вселенной считается несовершенством и злом. Значит, не исключив этого, можно констатировать, что мир не полностью целесообразен и не вполне соответствует законам Демиурга.

В целом, это была новая концепция материи. Древние философы, которые занимались исключительно материальным миром, не думали отказывать материи ни в определенности, ни в совершенстве. Почему произошло такое изменение? Потому, что идею и душу Платон включил в природу как ее составляющие. Если эти элементы отбросить, то у материи остается только неопределенность и несовершенство. Если до этого материя понималась как совокупность конкретных материальных тел, то теперь она стала их абстрактным элементом. Это абстрактное представление о материи не осталось особенностью взглядов Платона, напротив, развитое Аристотелем, оно укрепилось в философии на долгие столетия.

У Платона было два вечных компонента бытия, помимо божественного, — идея и материя. Идея есть вечное бытие, материя же, как неоформленная, — вечное небытие. Реальный мир, космос не являются вечными, поскольку они появились после того, как Демиург соединил идею и материю. Само же соединение бытия и небытия является «чемто средним между бытием и небытием», связью идеальных образцов и материи, и, следовательно, совершенства и несовершенства, целесообразности и необходимости.

3. Душа мира. Демиург создал мир наиболее совершенным из всех возможных миров; то же в нем, что менее совершенно, представляет собой результат последовавшего ухудшения мира. Платон отрицал порядок, на основании которого и до него, и после него понималось развитие мира; для Платона совершенство мира было не результатом развития, оно было лишь его началом. Мир не развивается, а движется Назад. Первыми были созданы души как совершенные элементы мира, а затем только тела. Тела, как несовершенные, не могли быть изначально божьим промыслом. Они были созданы после душ и были приспособлены к ним как их орудия. Они являются вторичным элементом мира, души же — его первичным элементом.

Души есть не только в органических телах, планеты тоже имеют душу. Платон перенял взгляд пифагорейских ученых, согласно которому планеты кружат в пустом пространстве и их движение не является привнесенным со стороны, а должно иметь источник в них самих. Источником же самодвижения выступает то, что мы называем душой.

Подобно этому и Вселенная, как целое, носит в себе источник собственного движения — обладает душой. Звучит это, как сказка: фактически же такой взгляд был лишь применением «широкого», а не «узкого», общепринятого понятия души, также «душа планет» и «душа Вселенной» — это, очевидно, не душа в «узком» смысле слова. У Платона здесь имеется в виду не разумная душа, а душа в «широком» значении, в качестве начала, принципа движения и жизни. В этом смысле душа, а не материя является основным понятием философии природы Платона. Душа Вселенной дает ей регулярное движение и жизнь, форму и гармонию. Такая концепция мира была наиболее острым противопоставлением атомистической теории, которая делила мир на бесконечное количество мертвых и взаимонезависимых частей.

Моральную точку зрения, введенную еще Сократом для решения общественных проблем, Платон распространил и на природу. Исследуя явления природы, он искал не только их причины, но и цели, приняв за исходное положение, что мир «наиболее прекрасное из творений», дедуктивно выводя из этого положения «в соответствии с понятиями и числами» его характеристики. Демокрит был классическим представителем механистического, а Платон — финалистического понимания природы. Великие открытия этого времени в природе, демонстрирующие порядок и гармонию мира, побуждали именно к такому пониманию действительности. Религиозная позиция превратила Платона во врага атомистики и любой механистической теории. Он был уверен, что в мире должно быть место для свободных и вечных душ, и что будет ложной любая теория, которая с этим не считается.

В сфере природы Платон не был столь же свободен, как при решении этических и логических проблем; здесь он более чем где-либо использовал чужие идеи. Но, тем не менее, он и здесь создал собственный синтез, который противоречил замыслу древних философов: в орфической вере в верховенство духа, в пифагорейском учении о гармоническом строении космоса, в сократовском убеждении в значении моральных законов и собственной доктриной идеального бытия, которое существует вне мира, но является для него образцом. Идеализм Платона изначально базировался на его убеждении в том, что кроме реальных вещей существуют идеи; аналогичным образом и его спиритуализм — на его убеждении в том, что кроме материальных вещей существуют души. Однако размышления над природой привели его к выводу о том, что идеи пребывают не только вне вещей, но они также отражаются и в самих вещах; души существуют не только вне материи, но и они также отражаются в вещах; существуя вне материи, души, вместе с тем, также являются важным элементом всей материальной природы. Это было существенным расширением и усилением идеализма и спиритуализма, теорий, которые распространяли свое действие за границы материального мира, они оказались направленными и на него; потеряв свой дуалистический характер, философия Платона целиком заняла идеалистические и спиритуалистические позиции.

IV. Учение о познании. 1. Разумное познание. Теория познания, ранее трактуемая греками вне теории бытия, у Платона заняла равнозначное ей место. Формально Платон поставил вопрос: «Что такое познание?» Одно из своих произведений («Теэтет») он посвятил решению этого вопроса.

Исходной греческой концепцией было то, что познание — это восприятие. Вещи можно познать только посредством контакта с ними при помощи чувств. Платон эту концепцию отверг. Его отрицание явилось следствием теории идей, поскольку в соответствии с ней познание должно охватывать идеи, так как чувственное ощущение ничего не дает для познания идей. Если, в целом, и можно познать идеи, то только мыслью, а не чувствами. «Вещи можно видеть, но нельзя о них мыслить, а об идеях можно мыслить, но нельзя их видеть». Подобно тому как существуют два типа бытия: идеи и вещи, также существуют и два рода познания — разумное и чувственное.

Однако эта соотнесенность бытия и познания неполна. Платон пришел к убеждению, что чувства не только не постигают идеи, но также недостаточны и для познания вещей. С ними должна сотрудничать мысль.

Действительно, для того чтобы познать вещи, необходимо их видеть, слышать или касаться их. Но некоторые ощущения, например ощущение форм, призывают, как говорил Платон, на помощь мысль. Более того, не все характеристики вещи удается ощутить чувствами. Цвета мы познаем глазами, звуки — ушами, а различия, которые имеются между цветом и звуком, невидимы и неслышимы, подобно тождеству, числу и многим другим общим характеристикам. Мы не обладаем чувственным органом для их восприятия, и нам остается принять, что «душа высматривает во всех вещах эти общие характеристики», которые познаются мыслью, а не чувствами.

2. Врожденное познание. Мысль, вопреки преобладающему мнению, независима от ощущения. На самом деле, «то, с чем мы согласны, это то, что мысли нельзя извлечь иначе, как в результате зрения, слуха или иного чувства». Это хронологически первое мнение является фактом, которое Платон и не думал отрицать. Он утверждал, что мысль, хотя и проявляет себя после ощущения, однако она не опирается на него.

Из ощущения мы не могли бы, например, почерпнуть понятие равенства, поскольку вещи, которые мы ощущаем, на самом деле никогда не равны и только приближаются к равенству. Отношение является обратным: не понятия опираются на ощущения, а ощущения — на понятия. Ощущая какие-либо вещи и оценивая их как равные, мы уже располагаем понятием равенства и пользуемся им как мерой. Понятием равенства мы должны обладать до того. как мы ощутим, что какие-либо вещи равны, в то же время мы осознаем это понятие лишь при наличии способности ощущения равных или, скорее, близких к равенству вещей. Ощущение в том или ином случае является достаточно удобным для осознания понятий, но не является материалом или основой для их формирования. Ощущение не вызывает понятий, но только их вспоминает.

То, что мы обладаем знанием, мы с этим еще встретимся сталкиваясь чувствами с реальностью, подтверждают факты. Люди на удачно поставленные перед собой вопросы находят сами удачные ответы: находят, например, таким способом характеристики геометрических фигур, хотя они до этого не изучали геометрию. Кроме того знания, которое опирается на ощущение, существует иное знание, опережающее ощущения. Знание, основывающееся на ощущении, формируется постепенно, а иное, опережающее знание дано or рождения и имеет врожденный характер.

Впервые эта позиция высказана в Греции. Философы-доплатоники отличали мысль от ощущения, считали разум выше чувства, однако полагали его надстройкой, которая без чувственного фундамента не может существовать. Они были рационалистами, в то время как Платон был априористом. В знании, как понимал его Платон, содержалась загадка: как мы можем знать чтолибо от рождения, прежде не увидев этого? Как, в частности, мы можем знать идеи, с которыми никогда не встречались, которых прежде всего касаются врожденные понятия? Эту загадку Платон разрешил следующим образом: он допустил, что наш разум встречался с этими идеями в предыдущей жизни и сохранил память о них; это объясняет, почему мы их знаем от рождения, и настолько непосредственно, как будто мы их гдето видели. Поэтому в обыденной жизни мы не пытаемся добыть знания об идеях, так как достаточно того, что мы их вспоминаем; врожденное знание есть «воспоминание» (анамнезис).

Решение Платона объясняло рациональное знание, обращаясь к иррациональным орфико-пифагорейским верованиям в переселение душ. Признавая знание независимым от опыта, он основывал его на опыте, который добыт в предыдущей жизни. Таким образом, априоризм Платона был тайным эмпиризмом и по своей сути не отличался от традиционного понимания познания в Греции.

3. Уровни познания. Платон не только считал разумное знание независимым от чувственного, но и более высоким, чем чувственное. От истинного познания он требовал двух условий: чтобы оно касалось самого бытия и чтобы было независимым. Этим двум условиям полностью отвечает разумное знание, поскольку чувственное знание касается лишь явлений и подвержено постоянным заблуждениям. Чувственное познание — скорее домысел, чем познание. Если точно придерживаться определения познания, то получается, что, собственно говоря, не существует двух родов познания, а есть лишь один его род: рациональное познание идеи; все остальное — вымысел.

Но это определение было настолько грубым и тяжелым, что за пределами познания оказывалось все то, что окружает человека: как природа, так и душа, и Всевышний. В то же время теория познания Платона не могла обойтись без теоретически отбрасываемого «вымысла»: там, где само познание было недостижимым, вымысел должен был занять его место, и на практике оказывался не менее приемлемым, чем познание.

Разумное и чувственное познание становятся у Платона уровнями познания. И это у того Платона, который крайне односторонне понимал познание, появилось единое учение об уровнях познания.

Это учение не ограничивалось, в конечном счете, двумя уровнями — разумным и чувственным. Еще за несколько поколений до него греческие философы различали мысль и чувство, а теперь же Платон обособил два рода мысли, которые до него не выделялись: дискурсивную и интуитивную. Ранее был первый, а теперь наступил второй этап различения видов познания. В противовес дискурсивной мысли, которая опосредованно, через понимание, постигает истину, интуиция должна быть непосредственным познанием, видом интеллектуального зрения или слияния мысли с ее объектом. Более поздние философы понимали интуицию как состояние экстаза и мистики, когда разум неосознанно общается с божеством. Платону такое понимание было чуждо, интуиция для него была актом разума, действующего самостоятельно и осознанно. Он поставил интуицию, эту способность непосредственного познания истины, выше чувственного и дискурсивного познания, в то время как понимание и учение его об уровнях познания приобрело еще более высокий уровень — интуитивное познание.

4. Научное познание и диалектический метод. В соответствии со своей общей теорией познания Платон развил теорию науки. Эта хронологически первая теория, которая дошла до нас, была понята в духе крайнего рационализма. В ней утверждалось, что из двух методов — эмпирическая наука и априорное знание, — которыми обладает исследователь, эмпирическая наука может быть полезна в большей степени для исследования вещей, для исследования же идей необходимо пользоваться априорным знанием. Точнее говоря, эмпирическая наука недостаточна даже для исследования вещей, если это исследование должно быть научным. Научное познание есть наиболее совершенное познание, эмпирический же метод, который опирается на чувственные данные, как правило, не истинен. Эмпирически можно подтвердить только преходящие факты, наука же, в точном своем значении, ищет всеобщие истины, есть «знание о том, что существует вечно».

Такая точка зрения требовала от Платона узкой трактовки понятия науки и ограничения ее сферы сугубо рациональными усилиями. Эмпирическое знание фактов в целом. по его мнению, не является наукой, а наблюдение не является научным методом. Например, в астрономии разглядывание «образов в небе» может привести только к иллюстрации.

«Этой пестротой на небе надлежит пользоваться как примером». «Если мы будем заниматься астрономией так же, как геометрией, то в этом случае то, что есть на небе, мы оставим в стороне, если хотим заниматься истинной астрономией».

На именно такое формирование теории науки воздействовали идеалистическая позиция Платона и, кроме того, развитие математики и математизированного естествознания, свидетелем которых был Платон. По сравнению со всеобщими законами природы, которые при помощи математики открыли ученые-пифагорейцы в области астрономии и акустики, результаты простых наблюдений казались ошибочными, неточными, неистинными и, в конечном счете, ненаучными.

Математика была наиболее близка к идеалу науки Платона, поскольку она имела понятийный характер и, отбрасывая преходящие явления, исследовала неизменные связи. Однако даже она не отвечала всем требованиям Платона. Он считал ее наукой, которая занимает самую низкую ступень в иерархии. Во-первых, потому что математика так или иначе обязывает к наблюдению, пользуется образным мышлением и, во-вторых, потому что является догматичной, поскольку оперирует принципами, которые не может обосновать и не пытается этого сделать.

Чистым методом, не имеющим недостатков математики, является диалектика. Она оперирует чистым, безобразным мышлением, ищет истину путем сопоставления понятий и суждений, их анализа и синтеза. Для того чтобы избежать догматизма, она исследует собственные основания, находит в них смысл и только в этом случае полагает их удовлетворительными. Эта связь дедукции с редукцией отличает ее больше всего от привычного научного развития.

Диалектический метод прежде всего служит исследованию идеи, однако пригоден и для объяснения явлений. Устами Сократа Платон говорил в «Федоне» о том, на скольких различных путях он искал это объяснение. В конце концов, оно не удовлетворило его ни с точки зрения причин явлений, ни с точки зрения целей, и он пришел к убеждению, что единственно истинным объяснением явлений является диалектическое: логическая взаимосвязь явлений объяснит их лучше, чем нахождение их причин или целей. Логическая согласованность суждений о явлениях является единственной гарантией того, что мы их правильно понимаем. Отсюда следует предписание для научного развития: «Приняв, что каждое логическое утверждение, которое мы считаем наиболее сильным, мы признаем за истинное, соглашаемся с ним и признаем за неистинное, если мы с ним и соглашаемся». Гипотезой не может быть любое утверждение, даже «наиболее сильное», наиболее переубеждают, наш разум. Гипотетический метод является методом любого знания, который не только эмпирически подтверждает факты; если, скажем, знание не опирается на опыт, то оно может основываться только на «предположениях», которые для разума являются «наиболее сильными».

В гипотетическом методе Платон выделил один из моментов научного развития. Его формальные результаты были очень ценными: диалектика обратила внимание на отношение между утверждениями и привела к формулированию принципов дедукции, то есть дала начато логике. В то время, когда Сократ был только виртуозом в логических операциях, Платон уже был их теоретиком; он знал основные законы логики и подготовил их систематическое изложение, которое было сделано Аристотелем.

5. Философия. Для Платона диалектика была чем-то большим, нежели просто метод, — она была философией. Она только она, с позиций своего внеэмпирического способа постижения реальности, минуя явления, постигает идеи, и как наука об идеях является наукой об истинном бытии, ею и должна быть, собственно говоря, философия. Здесь, в понимании Платона, философия выделилась из наук, с которым была связана до сих пор, и для нее был найден особый предмет — идеи — и особенный метод — диалектика. Она выделилась из наук не как равная другим, а как наиболее совершенная из них, поскольку она, по мнению Платона, имела предметом исследования истинное бытие и только она имела свой собственный независимый метод.

Платон был убежденным противником эмпиризма, однако в то же время не был последовательным сторонником рационализма. Истину душа может обнаружить только самостоятельно, без помощи чувств, но познание «самой душой» Платон понимал по-разному. Одним из способов было чисто рациональное познание в соответствии с суровыми принципами диалектики. Однако он допускал, что интуиция и вера, миф и метафора, иррациональные стремления души также могут приблизить нас к истине иногда даже больше, чем точное понимание. Наука должна быть, в таком случае, чисто рациональной, но не философия, которая имеет дело с конечными принципами.

Платон был далек от мысли, что разум сможет разрешить все загадки бытия. Если даже он и проникает в мир идей, то остается еще иррациональный фактор — материя. И даже среди идей наивысшая идея блага выходит за пределы того. что может понять разум. Платон писал в одной из своих работ: «О том, на чем все основывается… нет и не будет ни одной работы, поскольку это не рациональное, как математика, и его не удается облечь в слова. Но если долго бороться и абстрагироваться от вещей, то тогда загорается в душе нечто подобное огню. Кто внутренне не сроднился с тем, что морально и прекрасно, тот… никогда не узнает истины о добре и зле».

В силу этого, задачей философии является не только познание истины, но и нечто совершенно иное: достижение переворота в душе, «породнение ее с тем, что морально и прекрасно». Такая концепция философии еше решительней отделяла ее от других наук, чем диалектический метод. И двоякая концепция философии — та, которая признает ее наивысшей рациональностью, и та, которая отнимает у нее любую рациональность, — как та, так и другая были переданы Платоном потомкам. Вполне естественно, что как рационализм, так и иррационализм ссылаются на Платона как на своего творца.

V. Этика. 1. Учение о добродетели. Этическим проблемам Платон посвятил достаточно много работ. Изначально, увлеченный интеллектуализмом Сократа, он свел добродетель к знанию. Однако со временем он преодолел односторонность своего учителя. Он убедился, что добродетель зависит не только от разума. Различение трех частей души побудило его к расширению сферы этики, приняв пифагорейскую концепцию добродетели как порядка и гармонии души, он считал, что каждая ее часть должна принимать участие в этой гармонии, каждая должна иметь свою добродетель; получение знания является добродетелью только одной ее части, а именно разума. Три добродетели соответствуют трем частям души: мудрость — добродетель разумной части, мужество — импульсивной, владение собой-подчиняющейся (управляемой). Однако требуется еше и четвертая добродетель — справедливость, которая связывает все части души воедино, устанавливая среди них порядок, «чтобы каждая исполняла то, что ей положено». Так развивалась классическая теория четырех добродетелей, которая оставалась главенствующей в течение веков.

Кроме того, Платон видел, что сами по себе знание и Добродетель не делают человеческую жизнь более полной и совершенной. Знание без радости так же несовершенно, как и радость без знания. Очевидно, что не каждая радость требует того, чтобы о ней заботиться. Та, которую дают чувства, обычно смешана со злом и страданием. В то же время из знания прекрасного и гармонического формирования жизни происходит чистая радость. После односторонних теорий, с которых начиналась этика греков, это была первая попытка сопоставления и классификации различных ценностей и добродетелей. Был систематизирован материал, собранный в беседах Сократа, который получил развитие во взгля. дах Аристотеля.

2. Учение о любви. Не только в нем содержалось ядро платоновской этики: оно было в его идеалистическом взгляде на мир. Как бытие, так и благо Платон разделил на два мира: идеальный и реальный. Идеальные блага он ставил несравненно выше реальных.

Реальные блага, в сравнении с идеальными, казались ему преходящими. Что же тогда имеет ценность и может быть признано как благо? С этой точки зрения, взгляды Платона подверглись изменениям. Было время, когда он связывал свой идеализм с орфическим аскетизмом, призывая полностью жертвовать преходящими благами: его идеалом был философ, который возвышался над реальными вещами, жил рядом с ними, но не постигал их. Платон пессимистически полагал, что в реальном мире существует зло и оно превалирует над благом, поэтому единственным путем к всеобщему благу является уход из этого мира.

Однако этот взгляд не был окончательной точкой зрения Платона. Позднее, напротив, он признал реальные блага необходимыми для достижения идеальных благ. Его этика, подобно его теории познания, избежала со временем односторонности, и то, что он вначале отрицал, было осмыслено в дальнейшем как необходимый источник развития. Более совершенная этическая теория Платона состояла из трех положений: 1) блага составляют иерархию; 2) вершиной иерархии не является ни одно из реальных благ, на вершине идеальное благо — идея добра; 3) реальные блага являются в то же время началом и необходимым этапом на пути к вершине.

Об этом соотношении реальных и идеальных благ Платон говорил в своем учении о любви. Связь учения о благе с учением о любви заключается в том, что любовь. как ее понимал Платон, это не что иное, как присущее душе стремление к обретению и вечному постижению добра.

В силу этого изначальным объектом любви являются реальные блага, например красота тела. Со временем в душе укрепляется осознание того, что красота души выше, чем красота тела, и предметом любви становятся тогда прекрасные мысли и поступки, ибо прекрасное творят души, одним словом, прекрасное (красота) духовно. Еще позднее пришло понимание того, что если предметы прекрасны, то потому, что они содержат в себе прекрасное, которое обще для всех, и любовь проявляется не к тому или иному прекрасному предмету, а к прекрасному всех предметов. И тот, кто постепенно совершенствуется в делах любви, тот постигает, наконец, то, к чему все остальное было только подготовкой: прекрасное вечно, будучи прекрасным всегда, и для каждого — идея прекрасна.

Обыденный язык воспринял понятие платоновской любви (или, как говорят, «платонической») в более приземленном, сугубо негативном значении реализации чувственных желаний без телесных объектов; для Платона, между тем, сверхчувственная любовь была настоящей целью, а чувственная любовь — путем к ней. Через реальные, относительно конечные цели можно достигнуть идеальных, абсолютных и вечных целей — в этом смысл учения о любви Платона.

Эта теория была не только этической теорией целей, но также психологическим описанием человеческих устремлений. Описание это сильно отличалось от такого описания, которое выделяет в человеке лишь эгоистические и гедонистические склонности. Платон не отрицал, что душа имеет и такие желания (не зря она связана с телом), вместе с тем он утверждал, что она также обладает стремлением к сверхчувственным вещам, вечным и абсолютным. Именно поэтому человек способен выйти за те границы, в которых замкнута его реальная жизнь. Благодаря своей любви к идее душа становится посредником между реальным и идеальным мирами. Поэтому в этике Платона, особенно в его учении о любви, заключено преодоление дуализма, который присутствует в его онтологии. Два различных мира становятся путями, по которым душа всякий раз может и Должна пройти.

Этика Платона, и особенно его учение о любви, помимо своего поэтического полета и пафоса, были наиболее позитивными частями его философии; трансцендентальными были для нее цели, а не бытие. Отношение идей и явлений было не отношением двух миров, а отношением целей и средств. В этой части учения идеализм Платона имел наиболее значимый и, вместе с тем, наименее метафизическим вид.

В стремлении к идее блага Платон выделил черты, определяющие добродетель. Сократ определял добродетель как знание, однако Платон это определение не мог принять. Он сумел заменить его новым: стремление, например, к идеальной дели отличает добродетель от всех иных устремлений людей, поскольку они преследуют реальные цели.

Учение о благе имеет очень большое значение в философии Платона. В любом случае идея блага является изначальной для его философской системы и доминирует над всем к другими идеями. Это предпочтение, отданное благу, является особенностью его системы так же, как ранее предпочтение отдавалось идеям. Об идее блага Платон пишет, что она подобна солнцу, которое не только освещает вещи, но благодаря которому возможна и сама их жизнь, развивающаяся и умножающаяся; идея блага обусловливает также существование всех других идей, несмотря на то, что сама находится над существованием и вне его. Эти слова, которые Платон назы вал «божественным суеверием», отразились в более поздней. мистически ориентированной философии. Платон хотел выразить ту мысль, что благо, идея которого превосходит даже идею существования, есть основа всего. Благо есть начало и конец системы Платона; оно является исходным началом в соответствии с которым возник мир, и конечной целью, к которой мир стремится.

3. Учение о государстве. Конкретные желания человека проявляются во всей полноте, по Платону, не в личной, а в общественной жизни. Поэтому основные положения своей этики он развивал на основе теории государства. Но не того государства, которое существует, а такого, каким оно должно быть. Тема была новой. Теория государства, которую создавали до него греки (например, софисты), придерживалась реальных отношений и стремилась, главным образом к рационализации средств, но не ставила перед государством (обществом) целей. Платоновская же теория общества, изложенная в «Государстве» и «Законах», была нормативной теорией «наилучшего» общества, построенного в соответствии с идеями блага и справедливости:

а) наилучшее общество должно стремиться к наивысшим целям в соответствии с идеями; такими. идеями Платон считал всеобщность и устойчивость. В связи с этим общества должно руководствоваться не индивидуальными замыслами и притязаниями, а общими принципами. Однако программа Платона не учитывала тех разнообразных условий, в которых живут граждане в обществе, а также различия характеров людей. Она была единой для всех, не подлежала никаким изменениям и развитию. От граждан требовалось постоянство в способе мышления и чувств; поэты же, для которых вообще характерна изменчивость чувств, и поэтому своим непостоянством, выраженным в их искусстве, они могут воздействовать на других граждан, должны быть удалены из совершенного общества. Одинаковость гражданского характера была первой чертой его теории;

б) совершенное общество имеет одну цель, которая обязательна для всех: недопустимо, чтобы каждый гражданин по своему стремился к собственному благу. Общество должно строиться как организм, в котором каждый обязан «делать свое дело», а это означает, что каждый стремится к общей для всех цели. Части общества должны зависеть от целого, а не единое целое — от части. Только в этом случае в нем будет порядок;

в) в своей деятельности общество должно опираться на знание, ибо для того, чтобы совершить благо, необходимо его знать. Общество будет совершенным лишь тогда, когда на его вершине будут находиться представители высшего знания — философы. Таким был интеллектуальный лозунг этой теории государства;

г) к обществу могут принадлежать лишь те, кто ему необходим. Помимо правителей-философов, это воины государства, то есть войско, а также производители необходимых материальных благ, то есть ремесленники. Каждая из этих трех групп населения выполняет в обществе свои задачи и поэтому должна находиться в разных условиях; следовательно, группы имеют различную общественную ценность. Идеальное общество должно быть сословным. Три сословия, которые его составляют, соответствуют трем частям, из которых состоит душа; существует точная аналогия между обществом и личностью. Части общества должны обладать теми же добродетелями, что и части души: добродетель правителей — мудрость, воинов — мужество, ремесленников — владение собой. Когда каждое сословие выполняет свою роль, тогда возникает гармонический строй государства как государства справедливости. Части общества, как и части души, не равны между собой: функция правителей выше функции воинов, воинов же — выше, чем ремесленников. Сословия составляют иерархию, следовательно, идеальное государство должно быть иерархичным;

д) идеальное общество аскетично, поскольку стремится к идеальной цели, достижение которой не дает гражданам ни богатства, ни роскоши, ни каких-либо благ. Напротив, оно требует отречения от индивидуальных благ. Для двух высших сословий не существует индивидуальной собственности; для них обязательно коммунистическое устройство, при котором исключено приобретение личных благ и они отрицаются. Низшее сословие не подлежит жесткой дисциплине и в силу этого — в духе греческого аристократизма — не участвует з стремлении к совершенству.

Эта утопия Платона опиралась на принцип подчинения личности обществу, цели же государства были исключительно моральными, идеальными, всеобщими и устойчивыми. Однако реализация этих целей носила чисто доктринерский характер, поскольку не принимались в расчет свобода и счастье человека.

VI. Эстетика. Взгляд Платона на искусство не был простым. Он сам был художником и поэтом в той же мере, что и философом, был способен к вдохновению и выше всего ценил творчество. В поэзии он видел божественное «сумасшествие», в поэте — «божественного мужа», посредника между Богом и людьми, устами которого говорят боги.

Но, с другой стороны, он не освободился от греческого взгляда, согласно которому искусства, особенно живопись и скульптура, по своей природе, всего лишь ремесла, а актер, живописец или скульптор — не более чем ремесленники. Также обстоит дело и в поэзии, если она не отмечена печатью божественного вдохновения. Платон воспринял идею, которая была известна еще софистам, идею о том, что основой всех искусств является подражание. Подражание всегда ниже того, что копируется. Следовательно, искусство, являясь результатом ремесла, не возвышает реальность, а принижает ее. Собственно говоря, оно копирует реальные вещи, которые, в свою очередь, по Платону, есть копии идей, то есть искусство является копией копии.

С одной стороны, Платон видел в искусстве, именно в искусстве поэта, наивысший род деятельности человека, а с другой — принижал искусства, носящие подражательный характер, хотел из своего идеального государства изгнать художников. В силу этого его влияние на потомков было двояким: Платон научил видеть в художнике пророка и научил видеть в нем подражателя. Платон положил начало двум полностью отличным друг от друга направлениям в истории искусства: с одной стороны, мистической, а с другой — натуралистической его трактовке. Мистическое понимание искусства как пророчества и инструмента наиболее глубокого познания всякий раз все больше склонялось к натуралистическому пониманию, как подражанию, которое было в течение многих столетий наиболее распространено среди эстетических теорий.

Сущность платонизма. Платонизм есть идеализм, или теория, в которой утверждается, что во всех областях бытия и деятельности, кроме реальных элементов, которые, по своей природе, преходящи, присутствуют идеальные элементы, которые вечны, и эти идеальные элементы преобладают над реальными. В частности, платонизм означает:

— в онтологии: убеждение в том, что существует идеальное бытие, а реальное бытие зависит от него;

— в психологии: признание того, что душа существует независимо от тела и что тело является менее совершенным и зависимым от нее элементом;

— в теории познания: убеждение в том, что существует доопытное, врожденное и разумное знание и что чувственное знание, как зависимое и неистинное, должно ему подчиняться;

— в методологии: признание диалектического метода и подчинение ему любого эмпирического метода;

— в этике: признание того, что истинной целью человека являются идеальные блага, и что реальные блага, как низшие по отношению к идеальным, должны быть им подчинены и объяснены только как средства их достижения.

Как правило, говорят о системе Платона, поскольку она всесторонне охватывала разнообразные проблемы и разрешала их с единых позиций. Но эта система была программной, а исполнение ее идей разрывало систему. Исходным в его философии было понятие идеи, но также понятия души и блага; Платон был творцом не только идеализма, но и спиритуализма, а также метафизики на этическом основании. Подобным же образом дело обстоит и в теории познания: разум находится в привилегированном положении, как и интуиция, а также иррациональные элементы познания; и хотя «предположительное», гипотетическое знание Платон не слишком ценил, однако он проанализировал его более точно, нежели его предшественники. Платон был также пионером финалистического понимания природы, был основателем логики. Аристотель в том и другом случае имел уже перед собой открытую дорогу.

Школа Платона. Школа Платона, которую он основал, являлась прототипом древних философских школ. Платон ею руководил около 40 лет вплоть до самой смерти. Она размещалась в саду Академа и поэтому получила название Академии. Это была не школа в обычном значении этого слова, а, скорее, институт научного сотрудничества, поскольку в нее входили не только ученики, но и ученые. Более двадцати лет ее членом был Аристотель.

На первом плане в Академии были философия и применение диалектического метода. Однако не только это. Кроме того, как это следовало из эпистемологических взглядов Платона, в ней работали над математикой. Надпись над входом в Академию гласила, что те, кто не обучен математике, не могут в нее войти. Академия подготовила выдающегося астро нома древности Евдокса. Известно, что в ней занимались классификацией растений и животных, что было связано с разработанной Платоном логической теорией разделения понятий. Как бы то ни было, чрезвычайно разнообразные научные работы не исчерпывали программы Академии, поскольку она не была чисто научным союзом, а в соответствии с притязаниями Платона должна была служить идее блага.

С точки зрения закона, эта научная школа была отнесена к религиозным союзам. Такое отнесение давало большую гарантию безопасности для ее членов и привело к тому, что она пережила все другие школы, и только в 529 г. н. э. была закрыта Юстинианом.

На долгое время после смерти своего основателя платоновская школа отошла от идей своего учителя. Внешне она была прочной, но внутренне была наименее устойчивой среди всех философских школ древности. В конечном счете, философия Платона, изложенная в литературной форме, оперировала больше намеками, в каждом диалоге давала все новые определения и, в силу этого, не могла стать общепринятой всеми школьной доктриной.

Спевсипп, последователь Платона в Академии (руководил школой в 347–339 гг.), и следующий руководитель Ксенократ (руководил школой в 339–314 гг.) управляли Академией в духе позднего учения Платона, усилив еще больше пифагорейские элементы таким образом, что его учение об идеях превратилось в метафизику числа. Три последующих руководителя, начиная с Полемона (314–268 гг.), в соответствии с духом времени сделали акцент на этических проблемах и значительно приблизились во взглядах к киникам. Это была первая фаза Академии.

Меньше всего можно было ожидать, что школу Платона охватит скептицизм. Однако это произошло в первой половине III в., когда ее возглавил Аркесилай, и продолжалось достаточно долго, поскольку Карнеад, который на целый век был моложе Аркесилая, продолжал руководить школой в скептическом духе. Этот скептический период известен под названием средней Академии.

Академия и в дальнейшем примыкала к преобладающим течениям. После скептического периода Академии прошло время, во II в. до н. э., когда школой руководил Филон из Лариссы, наступило время эклектического периода. Она также подвергалась и религиозным влияниям. Так называемый неоплатонизм, великая религиозно-философская доктрина завершающейся античности, появился (в III в. н. э.) вне Академии, но Академия попала под его влияние, с тех пор как школой стал руководить Прокл (руководил школой в 450–485 гг.). Это была последняя фаза Академии.

Влияние Платона проявилось не сразу, поскольку Греция не пошла тем путем, который предсказал Платон, а теория Платона не принималась даже в его собственной школе. Однако его время пришло достаточно быстро, еще до конца античности произошли серьезные изменения в мировоззрении: бренные вещи и чувства потеряли ценность по отношению к вечным и сверхчувственным идеям, внешнее — по отношению к внутреннему, и «человечество обратилось к платонизму». Последующие века античной философии, начиная с I в. до н. э., прошли под громадным влиянием идей Платона; не только то течение, которое носило его имя, но без малого вся последующая философия была «неоплатонизмом». Одновременно под его влиянием возникает христианская философия, католицизм реализовал принципиальные положения платоновской программы, которая была изложена в «Государстве». На протяжении раннего средневековья, вплоть до XIII в., влияние Платона на европейскую философию трудно переоценить. В XIII–XIV вв. он также имел множество сторонников, и в XV в. в философии началось «Возрождение» под лозунгом поворота к Платону.

Каждый философский период и каждое течение в философии черпали из богатого наследия платоновской мысли различные мотивы и всякий раз интерпретировали их посвоему. Нечто свое видели в нем греки-александрийцы, основывая неоплатонические школы; свое усматривали христианские мистики средневековья; близкие им мотивы находили в его творчестве натурфилософы ренессанса. «Наивысшая красота, неизменные истины, строитель мира, идея Бога, сверхчувственная любовь, бессмертие души — все это из Платона», — говорит один из современных историков, в то время как другие, в свою очередь, видели в нем, главным образом, гениального творца логики. Одни принимали его и считали орфиком, другие — сократиком, одни отмечали в его работах культ экстаза и вечных сил духа, другие же — рациональную трезвость. Влияние Платона охватило не только науку, но в более значимом смысле, чем, например, взгляды Демокрита или Аристотеля, повлияло на европейскую культуру.

Оппозиция против Платона. Оппозиция против идей Платона возникла еще при его жизни, ее лучше всего демонстрировали Антисфен и мегарская школа. Однако наиболее радикальную позицию вскоре после смерти Платона занял Аристотель, один из выдающихся его учеников. Доводы Аристотеля, которые были типичны во все времена борьбы с платонизмом, можно свести к двум положениям. Вопервых, идеи являются фикциями; идеи, которым Платон приписывал существование вне вещей, являются, по мнению его противника, не чем иным, как гипостазированием понятий и удвоением реальности. Платон не смог даже показать, какие существуют идеи: только идеи субстанции, или качеств, чисел и отношений. Объяснение, которым он пользовался, приводит к абсурду, потому что если существует идея, соответствующая качествам всех людей, то, следовательно, должна существовать идея высшего уровня, соответствующая общим характеристикам людей, а также идее человека, и так до бесконечности. Второй довод Аристотеля основывается на том, что идеи — это не только фикции, но и фикции бесполезные. Их нельзя применять, поскольку они не объясняют фактов.