Ученики софистов и Сократа

Несмотря на то, что софисты во главе с Протагором и Сократ стояли на противоположных позициях, однако нашлись люди, которые попытались объединить их взгляды. Так поступили, прежде всего, Антисфен и Аристипп. Первый из них основал школу киников (циников), а второй — школу киренаиков. Оба они считались секратиками, однако фактически в их взглядах преобладало влияние Протагора. В теоретической философии они, в целом, были верны протагоровскому релятивизму. Под влиянием же Сократа они обратили основное внимание на этику, в которой развивали две наиболее крайние теории: киники — теорию морализма, а киренаики — гедонизма.

I. Киники. Антисфен из Афин был основателем школы, название которой произошло от гимназии Киносарга, где он преподавал. Вначале он был учеником Горгия, а затем Сократа, которого внешне он очень напоминал. Антисфен принадлежал к афинскому пролетариату и в своей доктрине изложил его идеологию. Он был плодовитым писателем, в древности его ценили за хороший стиль, но до нас его работы не дошли. Отношения его с Платоном были достаточно враждебными: во-первых, оба осознавали, что являются выдающимися учениками Сократа, соперниками в будущей борьбе за его наследие, и, во-вторых, понимали, что они представляют полярные позиции в осмыслении его наследия, между которыми не может быть достигнуто взаимопонимания.

Взгляды. У Сократа Антисфен воспринял убеждение в том. что наиважнейшей вещью в жизни является добродетель. В сравнении с тем, что наиболее важно, все остальное нейтрально, и, между прочим, нейтральным является знание. Антисфен выводил этот взгляд из учения Сократа, однако этот взгляд был чужд самому Сократу. Собственно говоря, он и отделил киников от Сократа.

Антисфен отрицал вместе с софистами, что понятия якобы являются самостоятельным инструментом познания, и ограничивал познание восприятиями. И когда другие сократики во главе с Платоном отличали познание от основывающегося на восприятиях допущения, Антисфен определил его лишь как удачное допущение, которое связано с объяснением. Придерживаясь сенсуалистической концепции познан и я, он также склонялся к материалистическому пониманию природы и резко выступал против антиматериалистических теорий, которые развивал Платон. Сократ говорил лишь о части философских проблем и высказывался только формально, поэтому его последователи могли дополнить его взгляды как в духе сенсуализма и материализма, так и в духе рационализма и идеализма.

Особенностью киников было то, что они отошли от обычаев, традиций и правил хорошего тона как в философских, так и в моральных и политических взглядах. Они игнорировали новые идеи философов и обратились к наиболее наивным и архаичным взглядам. Киники утверждали, что существуют только конкретные вещи, а если мы говорим о чем-то большем, то это слова, а не реальность. Существует только конкретный человек, а нет «человечества», существуют столы и стулья, а не «мебель вообще». Трудной бывает попытка определить вещи, и их можно только описать. Минуло много веков, но лишь в XX в. философы стали высказывать взгляды, близкие к взглядам киников, на первый взгляд таких простых.

Этика стала центром философии Антисфена. В ней он довел до крайних пределов взгляд Сократа: единственное благо и цель жизни человека — добродетель, все остальное не является необходимым. Собственно говоря, употребляя известные среди софистов понятия, он утверждал, что лишь добродетель по своей «природе» является благом, все же остальное, если и принимается за благо, то только по договору. Наконец, кроме добродетели ничего не нужно, поскольку она достаточна для счастья.

Эти мнения киников объясняются довольно легко. Творцы кинизма принадлежали к пролетариату, который был лишен всякой собственности. Антисфен был сыном рабыни, не имевшим гражданских прав, а наиболее прославленный его ученик Диоген был сыном банкрота, лишенным средств к существованию. Они ничего не имели, и им оставалась только природа. А также то, что они имели в самих себе, — добродетель. Если киники превозносили добродетель, то не потому, что не боролись за удовлетворение своих нужд. Напротив, они прославляли ее, а порицали внешние блага и гедонистические устремления. Эти блага Не приносили им удовлетворения, поскольку они их не имели, и объясняли себе, что раз они ими не обладают, то отказывают им в ценности. Их философия выросла не на основе теоретических рассуждений, а на почве жизненных обстоятельств.

В таком случае, необходимо обесценить, сделать безразличным для любого человека все, кроме добродетели, — только тогда мы по-настоящему свободны и независимы. Безразличие и полученная посредством него независимость — главные лозунги этой философии. Позитивное определение добродетели Антисфеном — если оно существовало — кануло в небытие, сохранилось лишь негативное определение: существуют безразличие по отношению к внешним благам и независимость по отношению к судьбе. Людей, которые полностью независимы, киники называли мудрецами. Образцом мудреца для них был Сократ, ибо он был как бы живой моделью их теории.

Ценя только жизнь «в соответствии с природой», они отрицали любые общественные и государственные установления, находя их конвенциональными (договорными). Вслед за Сократом они утверждали, что добродетель одинакова для всех; придавая значение лишь добродетели, а не происхождению или собственности, они считали всех людей равными. Киники выступали против любого неравенства, за равноправие женщин и рабов. Они не признавали государственных границ, считали себя гражданами мира, «космополитами».

Киническая школа. Учеником Антисфена был Диоген из Синопа (умер в 323 г.?); в свою очередь, наиболее выдающимся учеником Диогена был Кратет из Фив, который вместе со своей женой Гиппархией и другими членами семь ч принадлежал к кинической школе. Он был первым из киников, кто имел усадьбу и положение в обществе, однако добровольно отказался от них под влиянием кинической теории. Кинизм начинался как теория, но затем перешел в практику. Этот шаг сделал Диоген, один из наиболее популярных философов, несмотря на то, что. он не внес в философию ничего значительного в теоретическом плане. Он обвинил Антисфена в том. что тот разработал теорию, но недостаточно применял ее в жизни; сам же Диоген начал жить в соответствии с кинической теорией. Она требовала, как он считал, отказа не только от негативных, но и вообще от всех достижений культуры. Традиция создала этот тип киника. Существенным для многих киников было то, что они жми и так же, как и Диоген, — как добровольные пролетарии и неряшливые люди, без дома и собственности; это были чудаки, умышленно отрицающие общественное мнение, насмехающиеся над ним. Когда же они боролись с цивилизацией в своих работах, то, как правило, писали о ней в грубом и непристойном тоне. Во времена Цезарей их было достаточно много. Их способ жизни, насмешки над обществом и общественным мнением, над культурой и всеми почитаемыми добродетелями получил название «цинизма». (Для определения первоначальной философии киников, в целом, не «циничной», имеется другой термин — «кинизм».) Циники с философией уже не имели ничего общего.

Распространение кинических идей в античности было огромным. Многие из них использовали стоики, и, собственно говоря, такой поздний стоик, как Эпиктет, по своим взглядам нисколько не отличался от киников. Позднеантичное понятие философа сложилось, прежде всего, под влиянием киников. «Настоящий философ» имел их черты: был убог, но счастлив. Даже мыслители иных направлений, достаточно отличающихся друг от друга, такие как Юлиан Апостат и Григорий Назианзин, — враг христианства и его защитник, — как правило, поразному описывали образ философа, но характеризовали его как киника. В частности, идеи киников соответствовали раннему христианству. Их влияние распространялось за пределами школы, да и сама школа просуществовала до VI в.

II. Киренаики. Аристипп из Кирены был основателем школы, которая названа им по городу, в котором он родился, стала называться киренской. Он жил во времена Платона. Вначале познакомился со взглядами Протагора, позже — со взглядами Сократа, стал его учеником, но остался верен доктрине софистов во многих отношениях. Аристотель называл его софистом: основанием для этого были как его взгляды, так и бродячий образ жизни; он был первым из учеников Сократа, кто, по обычаям софистов, брал плату за учебу. Но это был тип, совершенно не похожий на Антисфе: на: если тот жил как пролетарий, то Аристипп вел жизнь придворного и светского человека. Анекдоты, которые ходили о нем в древности, представляли его как оппортуниста и лакея (угодника) и специально противопоставляли его поведение исполненному достоинства поведению Платона, с которым он встречался при сицилийском дворе. Его воззрения сформировались ранее, еще при жизни Сократа. Он жил в соответствии со своими взглядами, осуществляя на практике гедонизм.

Взгляды. У Сократа и софистов Аристипп научился тому же, что и Антисфен, — практические действия важнее теоретических рассуждений. Одинаковое неуважение к знанию и неверие в него формировали как киренаиков, так и киников. Знание они трактовали полностью в духе Протагора, как получаемое исключительно чувствами и всецело относительное. Кроме того, они ограничивали его в субъективном плане: мы познаем лишь собственные состояния, а не вещи, которые эти состояния вызывают.

Отсюда уже вполне естественным был переход к этике Аристиппа. Известны нам лишь наши состояния, те, которые либо приятны, либо неприятны, и лишь те их характеристики, которые дают нам основания для выбора между ними. А фактически мы всегда заботимся только о приятном и избегаем неприятного. Значит, приятное является единственным благом, соответственно неприятное — единственным злом. Это состояние происходит от греческого термина, означающего приятное, и получило название «гедонизм». Аристипп был, по-видимому, наиболее решительным и бескомпромиссным гедонистом, какого знала история этики. То обстоятельство, что он мог называться сократиком, основывалось, скорее всего, на том, что он, как Сократ, связывал благо и удовольствие, в то время как Аристипп считал, что удовольствие является единственным благом.

В пяти положениях можно представить гедонизм Аристиппа:

1. Удовольствие является единственным благом. Это принципиальное положение. Дополнительным является положение о том, что неудовольствие есть единственное зло.

2. Удовольствие, будучи единственным благом, является преходящим моментальным состоянием, сохраняющимся до тех пор, пока действует раздражитель. Это «частичное удовольствие» является целью жизни, а счастье есть совокупность «частичных удовольствий». Частичное удовольствие привлекательно, желаемо само по себе, а счастье — не само по себе, а в связи с частичными удовольствиями, которые оно в себя включает. Неблагодарным делом является попытка получить настоящее удовольствие для будущего счастья, но необходимо получать удовольствие, которое существует в настоящий момент.

3. Удовольствие имеет телесную природу. Аристипп писал: «Телесное удовольствие является целью жизни».

4. Удовольствие — это позитивное состояние. В противоположность некоторым более поздним гедонистам, таким как Эпикур, которые считали его негативным состоянием, полагая, что удовольствие основывается на отсутствии страдания. Аристипп же отрицал, что сам по себе недостаток страданий и огорчений уже есть удовольствие: он утверждал, что удовольствие и огорчение являются видами движения, происходящего в нас, в то время как недостаток удовольствия, так и недостаток огорчения являются, собственно говоря, признаками отсутствия такого движения.

5. Удовольствия отличаются друг от друга только интенсивностью, в то же время они не различаются между собой по качеству, следовательно, не существует удовольствия, которое само по себе было бы высшим или низшим по отношению к другим. Все одинаково добродетельно, если доставляет одинаковые удовольствия, и даже желания являются ценными только в той мере, которая достаточна для удовольствия. «Удовольствия отличаются друг от друга только тем, что одно по отношению к другому более приятно».

Киренская школа. Аристипп приобрел достаточно много сторонников своей философии. Кроме его дочери, а также внука и Аристиппа Младшего к ним принадлежал и Феодор, называемый Атеистом, Гегесий, прозванный Зовущим к смерти, Анникерид и другие.

Киренаики развивали свою гедонистическую этику в пяти темах: 1) о добре и зле, или, как тогда говорили, о том, чего надо избегать и к чему надо стремиться; 2) о состояниях, вызываемых добром и злом; 3) о действиях, вызываемых этими состояниями; 4) о внутренних причинах этих состояний; 5) об основаниях решений.

Исходные положения Аристиппа, простые и непримиримые в своем гедонизме, оказались достаточно односторонними и трудными для защиты, к тому же его ученики начали делать уступки, искать компромиссы и отбрасывали одну за другой его посылки:

1. Феодор считал, что настоящим благом и целью жизни являются не мгновенные состояния удовольствия, а постоянная радость, а злом же является не кратковременное огорчение, а постоянная грусть. Мимолетное удовольствие перестало для него быть наивысшим благом, а мимолетное огорчение — наивысшим злом.

2. Духовные удовольствия были признаны отдельным видом удовольствий, отличным от телесных, в том случае, «когда не все духовные удовольствия и неприятности удается вывести из телесных удовольствий и неприятностей».

3. Гегесий отказался от позитивного характера удовольствий. Этот пессимист считал, что позитивных удовольствий нельзя достигнуть в течение жизни, и в силу этого необходимо перед собой ставить целью избегать тоски и озабоченности. Цель гедонистов становится негативной, сводимой, как правило, к избеганию неприятностей. Чтобы достичь этой цели, необходимо отречься от блага, богатства, устремлений по отношению к чему-либо иному, кроме жизни и смерти; таким образом эта практическая идеология перешла к идеологии отказа, а Гегесий оказался близок к киникам, и, проникнутый пессимизмом, призывал к смерти, которая легче, чем жизнь, может освободить от страданий.

4. Наконец, Анникерид вводил качественные различия между удовольствиями, призывая гедонистов служить дружбе, любви, Отчизне, поскольку такое служение доставляет высшие удовольствия.

5. В силу вышеперечисленных уступок, особенно последних, отброшенной оказалась даже и исходная принципиальная позиция гедонизма, так как удовольствие перестало быть единственным благом.

Такая эволюция школы киренаиков послужила основанием для воззрений новой гедонистической школы. Эта школа была основана Эпикуром приблизительно столетие спустя после возникновения киренской школы. Она восприняла доктрину киренаиков так же, как в тот период стоическая школа — взгляды киников.