Вера или знание (мистика и схоластика)

В Средние века мироздание стало рассматриваться как творение, воплощение Божественного замысла, и поэтому в центре познания оказалось не оно, а Творец, в силу чего и философия как наука о мире потеряла свое прежнее значение. Теперь участь ее решалась, как мы уже видели, рассматривая взгляды патристики, следующим образом: если философия имеет право на существование, то должна быть «служанкой богословия», а если же не имеет, то ее следует предать забвению, отбросить за ненадобностью.

В каком случае ее можно будет оставить, а в каком – нет? Все зависит от того, может ли она помочь в делах веры или же неспособна на это. А помочь – значит обосновывать положения религии, приводить для них разумные основания, уметь их доказывать. Понятно, что и одной веры в религиозные предметы вполне достаточно, но если ее можно будет логически разработать, укрепить с помощью разума и философского знания, то это нисколько не помешает и окажет религии несомненную услугу.

Основные положения веры называются догматами. Вопрос заключался в том, можно ли применить к ним философское рассуждение, то есть осмыслить их и понять, а не только верить в них. Приведем некоторые из этих положений: 1. Бог всемогущ и всеблаг (т. е. является абсолютным добром). 2. Бог совершенно свободен. 3. Он сотворил мир из ничего. 4. Первые люди, как младенцы, ничего не ведали, то есть были неразумными, а потому – безмятежными и счастливыми, однако у них была возможность свободно выбрать нарушение или ненарушение Божественного запрета вкушать с древа познания. 5. Бог создал сначала мужчину, потом женщину, установил свой запрет, но они ослушались, совершили грех и в наказание были изгнаны из рая и осуждены на земную жизнь. 6. Род человеческий произошел от Адама и Евы, и поэтому все люди грешны и совершают зло, за что наказываются муками в аду. В конце земной истории человек должен вернуться к Богу. При попытке осмыслить эти положения возникают различные вопросы, недоразумения и противоречия: 1. Если Бог всемогущ, то в его ведении находится и зло, но тогда он не всеблаг (т. е. не является абсолютным добром), а если он всеблаг (т. е. только добро), тогда зло не от него и ему не подчиняется, но в этом случае он не всемогущ. Получается, что всемогущество и всеблагость несовместимы и взаимоисключающи. Из этого выросла очень важная в Средние века и в последующие эпохи проблема теодицеи (богооправдания) (от греч. theos – Бог и dike – право, справедливость) – объяснения существования зла. 2. Абсолютная свобода есть полная непредсказуемость и неопределенность, ведь это возможность и способность быть кем угодно, каким угодно и когда угодно и даже не быть вовсе. Когда же мы говорим, что Бог всегда есть, что он – только добро, то мы тем самым обрекаем его на то, чтобы всегда быть (а не быть, получается, ему нельзя), а также являться только добрым (а не каким-либо иным), то есть, приписывая ему некие определенные свойства, ограничиваем его абсолютную свободу. Получается, что Бог не может абсолютно все. Например, не может не существовать, или самоуничтожиться, или творить злые дела. А может ли Бог создать существо более могущественное, чем он сам? Это вопрос, который, несомненно, ставит в тупик наш разум. 3. Наше сознание неизбежно исходит из положения о том, что из ничего не может произойти нечто (вспомним философию элейской школы), поэтому творение из ничего не совсем понятно. Если же предположить, что Бог сотворил мир из материи (вещества), то возникает вопрос, откуда она взялась: если существовала всегда наравне с Богом, то тогда он не всемогущ, ибо материя есть независимое от него начало; если же материю создал Бог, то тогда он не всеблагой, потому что как может абсолютное совершенство и добро создать несовершенную и злую материю (телесное, физическое)? 4. Каким образом мог неразумный и несвободный первый человек совершить разумный, осознанный и свободный выбор? 5. Создавая два разнополых существа и запрещая им вкушать плоды с древа познания, Бог не то чтобы не мог предвидеть, а наверняка знал, что случится дальше, то есть как бы и спланировал всю последующую историю. Но почему-то, когда первые люди совершили грех, Бог прогневался на них, как будто совсем этого не ожидал, и изгнал их из рая. За что же наказывать Адама и Еву, если их поступок был запрогнозирован и они должны были поступить именно так, как поступили? 6. За что наказывать всех остальных людей, происшедших от первых грешников, муками в аду, если все они являются грешными автоматически, не по своей воле, то есть несвободны в своем грехе, не выбирали сознательно своей грешной участи? 7. Если в конце концов человека оправдают и он вновь будет с Богом, то зачем было ему отпадать от Творца? И вообще, зачем потребовалась Богу вся эта мировая мистерия: создание первых людей, запрет на древо познания, изгнание из рая и земная история? И зачем он вообще сотворил мир? Ведь он есть Всё, и поэтому абсолютно самодостаточен, и в этом случае вроде бы не должен вовсе заниматься какой-либо деятельностью. Кроме того, если Бог – это Всё, то как возможно Творение еще чего-то, то есть как можно ко Всему что-либо присовокупить, если оно и так уже Всё?

Мы рассмотрели только некоторые противоречия, которые возникают при попытке применить разум к религиозным догматам, на самом деле их гораздо больше. Что же говорила средневековая философия по поводу данных противоречий?

Рассмотренные только что вопросы возникли при попытке понять разумом основные положения веры. Все эти «почему», и «зачем», и «каким образом», и «как могло» появляются, только когда мы пытаемся осмыслить, или уразуметь, или обосновать логически религиозные догматы, разобраться в них. Но неизбежно возникающие при этом противоречия приводят нас к тому, что положения веры внеразумны или сверхразумны, а потому применить к ним сознательное рассмотрение невозможно. Разум и вера несовместимы, и поэтому следует только верить, не пытаясь что-либо понять или осознать, ибо это дело бесполезное и бессмысленное. Бог ведь – сущность запредельная и непостижимая, абсолютно совершенная и невыразимая ни в каких понятиях и словах. Можно ли о нем рассуждать так же, как об обычных и повседневных предметах, пытаясь применить к нему не только логику, но даже здравый смысл? Не смешно и не наивно ли стремиться нашим несовершенным человеческим разумением постичь, а тем более объяснить разумение высшее и Божественное? Не бесконечно ли жалки, тщетны и абсурдны наши попытки ответить на вопросы о том, зачем Богу надо было это или то, почему он поступил так, а не иначе? Его воля, замыслы и планы в принципе недоступны нашему пониманию, а значит, мы должны не осмысливать, а созерцать их с трепетом и благоговением перед их величием и непостижимостью, должны бесконечно верить в религиозные догматы, а не осмысливать их своим ничтожным разумением. Такая позиция получила название мистика (от греч. mystika – таинственные обряды, таинство) и говорила о бесполезности философского знания, которое никак не сможет помочь религии, но только навредит ей. Путь к Богу лежит не через разум, а через откровение и мистический экстаз, которые достигаются только неограниченной и чистой верой. Формулой мистики является уже известное нам изречение Тертуллиана: «Верую, ибо абсурдно».

Однако было и другое направление в духовной жизни Средних веков. Представители его считали, что недоразумения при попытках понять положения веры возникают оттого, что мы просто не можем как следует применить к ним разум. Противоречия получаются от неправильного его использования. Надо всего лишь найти верный способ осознания религиозных вещей, выработать метод их понимания. Разум и вера не являются взаимопротиворечащими и взаимоисключающими, а поэтому их вполне можно объединить, надо только уметь это сделать. Возможен синтез (объединение) веры и знания, религии и философии, следует только найти правильные пути такого соединения, разработать надежные способы преодоления всех возможных вопросов и противоречий. В данном случае к Богу ведут одновременно и вера, и знание. Можно не только верить в предметы религии, но и понимать их, уметь обосновывать и доказывать. Такое направление стало называться схоластикой (от лат. scholastikos ученый). Формула схоластики – изречение философа XI в. Ансельма Кентерберийского: «Верую, чтобы понимать».

Обратите внимание: и в мистике, и в схоластике основное положение начинается со слова «верую», то есть в любом случае речь идет о том, что сначала следует именно верить, что вера обязательно первична, а далее уже или можно, или нельзя применить к ней разум и знание. Таким образом, в Средние века было бы совершенно невозможно положение: «Знаю, а потому верю». Философии в схоластике отводится вторичная роль, она должна служить подспорьем религиозной веры, помогать ей. Но когда философию превращают в служанку религии, то тем самым ее не умаляют, а, наоборот, оказывают ей немалую честь, так как предоставляют возможность существовать (пусть и в подчиненном положении), ведь в противном случае она вообще отбрасывается, теряя всякое право на существование.

Проверь себя

1. Каким образом решалась участь философии в Средние века?

2. Что такое религиозные догматы? Приведите примеры некоторых догматов.

3. Какие противоречия возникают при попытке осмыслить и понять религиозные догматы? Приведите примеры этих противоречий.

4. Что такое теодицея?

5. Что такое мистика? Как она объясняла противоречия между верой и знанием, религией и философией?

6. Что такое схоластика? Как она объясняла появление противоречий между разумом и религиозными догматами?

7. В чем сходство мистики и схоластики?