Понятие постиндустриального общества

За последние десятилетия, пожалуй, ни одна идея не была столь быстро воспринята общественной мыслью на Западе, как выраженная в понятии постиндустриального общества, введенном в научное употребление американским социологом Дэниелом Беллом. Для обозначения постиндустриального общества различные авторы предлагают и другие определения: «новое индустриальное общество» (Дж. Гэлбрейт), «технотронное общество» (3. Бжезинский), «информационное общество» (Е. Масуда) и т. д. Оценивая в 60-е годы появление понятия «постиндустриальное общество» как социологическую теорию, способную дать научное объяснение социальных изменений в нашу эпоху и позволяющую предвидеть будущее, известный французский политический деятель Ж. Ж. Серван-Шрейбер писал: «Мы должны запомнить это понятие. Именно оно обозначает горизонты. Оно воплощает в себе сумму коренных изменений, благодаря которым общество 2000 года в определенных частях индустриального мира окажется столь же мало похожим на то, какое мы сейчас знаем, как наше общество, быть может, в данный момент отличается от Египта и Нигерии». Энтони Винер, один из наиболее видных западных футурологов, охарактеризовал постиндустриальное общество как «общепринятую концепцию западной культуры, которая лежит в основе современной идеологии 2000 года».

В появлении концепции постиндустриального общества некоторые западные социологи усмотрели своего рода итог теоретических усилий выдающихся мыслителей прошлого и настоящего, пытавшихся постигнуть «смысл истории». Однако, на наш взгляд, в истории ее появления наибольший интерес вызывает не столько проблема преемственности идей сама по себе, сколько момент соответствия этих идей «духу времени». Многозначительный факт: с момента появления этой концепции (конец 50-х годов) и по настоящее время в общественной мысли на Западе появилось свыше двадцати (!) понятий, начинающихся с приставки «пост» («после»), для обозначения коренных перемен, ожидающих человечество в будущем.

Согласно Беллу, смысл концепции постиндустриального общества может быть лучше понят, если указать на пять его исходных специфических измерений и компонентов:

1) сфера экономики: переход от производства товаров к производству услуг;

2) сфера занятости: преобладание класса профессиональных специалистов и техников;

3) осевой принцип: ведущая роль теоретического знания как источника нововведений и определения политики в обществе;

4) предстоящая ориентация: контроль над технологией и технологическими оценками деятельности;

5) процесс принятия решений: создание новой «интеллектуальной технологии».

В этом перечне, несомненно, отражены некоторые существенные тенденции развития общества в нашу эпоху, связанные преимущественно с процессом превращения науки в непосредственную производительную силу: возрастание роли науки (в особенности теоретического знания) в производстве, превращение научного труда в одну из ведущих сфер человеческой деятельности; качественные изменения в отраслевой и профессиональной структуре общества; настоятельная необходимость в его научном управлении.

Далеко не все цивилизации в истории человечества прошли все вышеупомянутые стадии развития всемирной истории. Некоторые задержались на долгие тысячелетия на аграрной ступени. Другие — только вступили в стадию индустриального общества, в большинстве случаев под воздействием западной цивилизации. И лишь западная цивилизация на рубеже XX–XXI веков стремительно превращается в постиндустриальное общество.

Технологические перевороты, изменяющие до основания состояние общества, американский футуролог О. Тоффлер называет «последовательными волнами цивилизации». Для каждого из этих обновленных состояний общества характерно превращение прежде спорадических форм экономической деятельности в ведущие отрасли экономики, где создается основное богатство общества. Так произошло в древности и в средние века с появлением и расцветом ремесла, а в Новое время — с превращением изготовления орудий труда в индустриальное производство. Так же обстоит дело и в постиндустриальном обществе, где производство знания и информации становится ведущей сферой деятельности людей. Теперь именно здесь создается главное богатство общества.

В соответствии с последовательными экономическими изменениями происходят изменения и в социальной структуре общества. Если в традиционном средневековом обществе центрами феодальной власти были феодальные замки и монастыри, а доминирующий слой олицетворяли феодалы и церковные иерархи, то в индустриальном обществе на смену им постепенно приходят университеты, научно-исследовательские центры и корпорации, а привилегированным слоем становятся высококвалифицированные ученые-специалисты, носители научного знания, и меритократы-профессионалы.

Изменяется сама система материальных и нравственных ценностей. На смену теории трудовой стоимости А. Смита, упрощенной К. Марксом, приходит «информационная теория стоимости» (Е. Масуда). В производстве товаров и услуг резко умаляется доля физического труда, а также перенос на них стоимости с орудий производства, и увеличивается роль интеллектуального труда, знаний, информации. Главным становится не физический износ и амортизация промышленного оборудования, а его моральный износ. Что касается знания, то оно не убывает в процессе производства и подвержено лишь «моральному износу» в связи с новыми открытиями и изобретениями.

Если попытаться бросить ретроспективный взгляд на темпы смены «поколений» орудий труда и поколений людей в различные эпохи, то окажется, что ускорение технического прогресса характерно для всей истории человечества. В первобытном обществе (до аграрной революции в неолите) переход, например, от примитивного рубила к каменному топору или от простых каменных и деревянных метательных снарядов к праще, луку со стрелами и т. п. происходил на протяжении сотен поколений людей. На первых этапах аграрного общества технический прогресс значительно ускорился, но тем не менее переход от каменных и медных орудий труда к бронзовым, а затем железным охватил несколько десятков поколений людей.

Даже в средневековой Европе по мере перехода от сохи, с помощью которой лишь рыхлили почву, к легкому плугу, обитому железом, а затем к тяжелому плугу с отвалом, от медленной и неглубокой пахоты на волах к более быстрой обработке почвы на лошадях сменились многие поколения земледельцев. В ремесленном производстве из поколения в поколение передавались в наследство техническое оборудование, опыт и инструменты, без сколько-нибудь заметных усовершенствований. Лишь после промышленной революции темпы смены «поколений» техники возросли настолько, что стали сравнимыми со сменой демографических поколений. И все-таки даже в конце XIX — первой половине XX века средний срок «службы» многих машин и другого оборудования в целом превышал продолжительность трудовой активности работника.

Научно-технический прогресс XX века внес в этот непрерывный процесс обновления материально-вещественного и субъектно-личностного компонентов производительных сил общества беспрецедентное ускорение: впервые в истории человечества темпы смены новых поколений техники стали стремительно опережать темпы смены поколений работников. Теперь уже в течение жизни одного поколения людей, на протяжении активной трудовой деятельности человека (примерно 40 лет), в передовых отраслях производства происходит смена нескольких «поколений» техники, и этот процесс начинает охватывать экономическую жизнь в целом.

Процесс ускоренного и непрерывного обновления производства необратим, причем физический износ оборудования происходит медленнее, чем моральный, с быстрым старением овеществленного в нем знания. Конечно, термин «устаревание знания» употребляется в данном случае в метафорическом смысле, ибо знание, аккумулированное в науке, отнюдь не «разряжается», подобно аккумулятору по мере его использования. Выдающиеся научные открытия, как бы далеко ни отстояли они от нас во времени, будь то геометрия Евклида, гелиоцентрическая система Коперника, законы механики Галилея и Ньютона, периодическая система химических элементов Менделеева или теория относительности Эйнштейна и т. д., по-прежнему сохраняют свою научно-познавательную и практическую ценность. Речь идет о том, что вследствие стремительного увеличения объема научно-технической информации к концу определенного срока имеет место удвоение знаний по сравнению с тем, что было в его начале (в среднем за 15 лет и быстрее).

Что же касается «живого знания», то в условиях быстрой смены «поколений» машин и стремительного прироста знаний все более широким становится круг профессий и специальностей, представители которых отныне не могут в течение всего периода своей трудовой деятельности полагаться лишь на полученные когда-то общие и профессиональные знания.

В обозримом будущем высшее образование станет столь же распространенным и, возможно, обязательным, как сейчас среднее, а такие формы подготовки специалистов высокой квалификации, как аспирантура, ординатура и т. п., окажутся столь же массовыми, как ныне высшее образование. Однако для приведения профессиональной квалификации работников в соответствие с достигнутым техническим уровнем производства, уже сейчас нельзя уповать лишь на традиционные формы продления профессионального образования.

Аналогично тому, как постоянное обновление овеществленного знания находит свою наиболее адекватную форму воплощения в гибкой технологии, непрерывный процесс накопления нового «живого» знания возможен также с помощью гибких, динамичных систем образования. Подобные системы позволят работникам сохранять и постоянно повышать профессиональную компетентность на протяжении всего периода своей трудовой активности.

Таким образом, главным критерием поступательного развития общества в конечном счете является знание в двух его формах: овеществленного в орудиях и средствах производства и «живого», носителем которого являются сами люди, производители, то есть их навыки, опыт, профессиональное умение.

Этот критерий применим ко всем ступеням развития цивилизации и является универсальным во всемирной истории.

Одной из важнейших перемен по мере становления постиндустриального общества становится изменение роли собственности. Частная собственность, как ее понимали прежде, все больше утрачивает свое социальное значение. Так, физическое обладание расширяющимся кругом вещей превращается по большей части в средство доступа (в том числе и привилегированного) к общественной собственности. Автомобиль без совершенной системы автострад немногим отличается от музейного экспоната кареты. Персональные компьютеры без программного обеспечения, базы данных и Интернета — это всего лишь быстродействующий калькулятор, сочлененный с усовершенствованной пишущей машинкой.

Физическое обладание предметами частной собственности в общественном сознании все больше превращается в привилегию, которая со временем может стать нетерпимой. В развитых капиталистических странах усилилась тенденция рассматривать разницу в зарплате, выходящую за рамки 1/5, как несправедливую. Если эта тенденция в конечном счете возобладает, то со временем постиндустриальное общество одновременно станет и постхапиталистическим.