Николай Кузанский – предтеча философии Нового времени

Николай Кузанский (1401-1464) – один из интереснейших мыслителей позднего средневековья, выразитель духовных исканий эпохи Возрождения, а его идеи, не всегда четко очерченные, позже преломились в гелиоцентрической системе Н. Коперника, пантеизме Д. Бруно, в естествознании и математике Нового времени. Теолог по подготовке, член ордена францисканцев, в 30 лет он уже имел сан епископа, в 40 лет – он кардинал и «легат всей Германии» (папский легат – уполномоченный представитель «святого престола» над окормляемой территорией, в данном случае Германии). С 1450 года Кузанский – член папской курии, генеральный викарий при папе Пие П. Это означало, что он становится вторым лицом в иерархии римско-католической церкви.

Как можно увидеть из написанного, духовная карьера Кузанского была успешной и стремительной. Путь из заштатного Мозеля в Ватикан и в первые викарии – это примерно то же самое, как главе администрации какого-либо района из самого «медвежьего» уголка России – в её президенты. Конечно, такое бывает, но только во сне. Очевидно, карьера Кузанского – это не показатель «милости Фортуны», а отражение его качеств богослова, организатора, эрудированного мыслителя. Он оказался на голову выше своих современников.

Кузанский вошел в историю духовной жизни своей эпохи как теолог, математик, астроном, философ, инициатор перехода католических стран на новый календарь, поскольку идущий еще от Юлия Цезаря «юлианский календарь» отстал от астрономического времени. Он же – завуалированный критик схоластики и библейской идеи креационизма, а само понятие Бог заменил понятием «актуальная бесконечность», противопоставив ей подвижную «потенциальную бесконечность» – природно-человеческий мир. Кузанский не был профессиональным философом, подобно Фоме Аквинскому. Свои работы он писал, по собственному признанию, «для облегчения души от тяжких забот». Но ему, как теологу и видному деятелю церкви, были присущи глубокое чувство историзма, понимание необходимости обновления схоластического объяснения истинности религиозного мировоззрения. Он глубоко понимал значение для религии набирающего вес естествознания, а потому искал пути соединения его с богословием. При жизни Кузанского его работы, написанные на упрощенной латыни, не привлекли к себе внимания ни светских, ни церковных кругов, но это мало заботило самого автора: он считал важным высказаться.

Основная работа Кузанского, названная им как «Знающее незнание», в русском переводе получила название «Об ученом незнании», что только усиливает данную Кузанским парадоксальность заголовку. Кузанский излагал в «незнании» свои идеи, но не философскую систему, а потому логика изложения, переходы мыслей самые неожиданные, аргументирование выдвинутых положений не везде получает завершение. В силу отмеченной специфики текста работу Кузанского трудно анализировать, хотя её «философская составляющая» проступает наружу очень ярко.

Онтологическая проблема в работе Кузанского. В вопросах онтологии Кузанский сосредотачивает основное внимание на анализе соотношения составляющих бытия с позиций религиозного мировоззрения : «Бог – Природа – Человек». От традиционного теологического рассмотрения соотношения этих составляющих Кузанский уходит очень далеко, считая схоластическое рассмотрение ветхозаветной картины творения бытия архаичным и несовместимым с современным мышлением. Для Кузанского Бог – внеприродный абсолют, который везде, но одновременно и нигде. Он утрачивает какие-либо личностные черты. Бог у Кузанского деперсонифицируется. Подобное расширенное понимание Бога позволяет Кузанскому вести речь о Боге как «абсолютном максимуме», а природно-человеческий мир, как соподчиненный «абсолютному максимуму», характеризуется Кузанским как «абсолютный минимум». Природа в этом случае выступает не результатом чистого творения, а итогом развертывания «абсолютного максимума».

Это включение в онтологию положений неоплатонизма дополняется пифагореизмом с его мистикой чисел (Кузанский считал Пифагора величайшим философом). Бог – это «абсолютный максимум», причастная к Богу природа ему не равна, а потому она выступает «ограниченным максимумом». Природный максимум не может быть шире абсолюта, подобно тому, как вписанный в окружность многоугольник не в состоянии стать по площади равным площади окружности. Поскольку Бог везде и нигде, то у него нет ни центра, ни границ. В одинаковой степени это относится к природе, всей Вселенной. Она не имеет ни центра, ни ограничений. «Я называю максимумом нечто такое, больше чего ничего не может быть. Изобилие связано в действительности лишь с единым. Вот почему единство совпадает с максимальностью и также является бытием... Абсолютный максимум единственен, потому что он – все, в нем все есть, потому что он – высший предел... С ним в то же время совпадает минимум, и максимум тем самым находится во всем».

Вопросы гносеологии в работе Кузанского. В теории познания Кузанский использует понятия «чувства», «рассудок», «разум». Материальный мир – «ограниченный максимум» – в принципе познаваем с помощью чувств и рассудка, но «абсолютный максимум», познание которого идет только нашим разумом, не познаваем в принципе. Наш разум в состоянии только приближаться к познанию абсолютного максимума, но полного познания мы не можем заиметь никогда. «Разум так же близок к истине, как многоугольник к кругу; ибо, чем больше число углов вписанного многоугольника, тем более он приблизится к кругу, но никогда не станет равным кругу, даже в том случае, когда углы будут умножены до бесконечности... Истина, являющаяся абсолютной необходимостью, не может быть ни большей, ни меньшей, чем она есть и чем представляется нашему разуму как некая возможность. Итак, сущность, которая есть истина бытия, непостижима в своей чистоте».

В своей космогонии и космологии Кузанский открывал дорогу гелиоцентрической системе Коперника и пантеистическому истолкованию Вселенной Дж. Бруно. Это отмечено всеми исследователями наследия Кузанского. Мы от себя осмелимся добавить только, что в идеях Кузанского можно уловить мысли об эволюции Вселенной, поскольку «абсолютный максимум» её вечно «свертывает» и «развертывает»; материальность мира, в понимании Кузанского, вечна, но она вечно новая. Неизменно вечен лишь «абсолютный максимум».

Читая Кузанского сегодня, можно лишь радоваться, что церковь не обратила на его труды должного внимания. В действительности подрывалось библейское миропонимание, исчезал персонифицированный Бог и его основное творение – Земля с её центральным положением во всем божественном творении, божественный хрустальный купол с его светилами и звездами-душами и многое другое. Спасло Кузанского только то, что никто из схоластов не осмелился критически взглянуть на творения прелата столь высокого ранга, да и уже не было во время Кузанского ортодоксов-богословов подобной подготовки, чтобы выщелочить «ересь» из работы столь необычного названия – «Знающее незнание». Совершись все это – в Европе одним костром было бы больше.