Географическая среда и ее исторический характер. Элементы географической среды

Природа в широком смысле слова – это вся Вселенная, что для жизнедеятельности общества, конечно, многовато. А в узком смысле слова, природа – это наша земля: все, что на ней; все, что над ней; и все, что в ней. Человеку в равной мере необходимы суша, моря, морские обитатели, леса, луга, пустыни и тундры, почти все земные обитатели (включая многие микроорганизмы почвы и нашего процесса пищеварения). Человек и общество в целом существуют, осуществляют свою жизнедеятельность сегодня почти на всем земном шаре. Но так было не всегда. Обратимся мысленно к далекому прошлому, когда общество еще не было планетарным, а представляло собой отдельные очаги цивилизации, формировавшиеся в наиболее благоприятных для выживания природно-климатических условиях. В социальной философии этот ареал жизнедеятельности человека называется географической средой. Это станет более понятным, если обратиться к более древним временам, периоду родоплеменной формы общежития. Род, как правило, обосновывался на определенной территории, дававшей ему все необходимое для примитивной жизни: удобное жилище (пусть это была даже природная пещера), наличие угодий для рыболовства и охоты и др. Для первобытных людей место их обитания казалось центром мира, но по мере роста практики, трудовых навыков, разрастания рода ареал освоенного мира постепенно расширялся: пещеры уже не хватало, дичь в ближайшем лесу пропадала, сушняка для топлива становилось все меньше и т.д. Таким образом, древние оказывались перед необходимостью расширения ареала своей жизнедеятельности.

Параллельно с этим географическая среда разрасталась не только «вширь», но и «вглубь». К примеру, тот же лес первоначально служил для людей только местом охоты и как источник топливного материала; после того, как люди научились строить искусственные жилища, лес превратился в источник строительного материала, приобретали ценность для жилища одни породы деревьев при одновременном понимании бесполезности других. Позже, через тысячелетия, лес превратился в строительный материал для мебели, в сырье для химической промышленности. Одним словом, леса стали сегодня национальным богатством, незаменимым материалом определенных отраслей промышленной деятельности. Примерно то же самое можно сказать о земле и ее недрах: она, из места для жилища, превращается и в пастбище для скота, и становится основой земледелия. Ее недрами пользуются уже первые гончары, позже – рудокопы, затем она оказывается кладовой угля, нефти, газа, строительных материалов и т.д. Одним словом, использование природы расширяется по мере развития человечества. Сегодня мировая цивилизация стремится пробиться к иным планетам, и это не ради любопытства: околоземную массу воздуха современная промышленность уже давно «взяла в оборот» (компрессорные станции и кислородные цеха в металлургическом производстве, подземные разработки, проведение подводных работ и др.). Так что атмосферный воздух сегодня нам нужен не только для дыхания, без него «умрут» многие отрасли промышленности. Это и определяется понятием исторический (т.е. меняющийся, развивающийся) характер географической среды.

Географическая среда многокачественна, и во всех своих проявлениях она нужна человеку. Но все ее многообразие можно поделить на два больших блока – это предметы потребления и предметы производства. Если мы присмотримся к географии ранних цивилизаций, то обнаружим, что они развертывались там, где были не просто благоприятные природно-климатические условия, но там, где были при том и богатые природные условия: много дичи, рыбы, фруктов, ягод; всего того, что можно было сорвать, поймать, найти и потребить. Что-либо делать дополнительно с этими предметами было не нужно (если не считать отмывания от грязи, ощипывания, зажаривания, поиска дров, воды и др.). Долины Нила, Междуречье (долина между Тигром и Евфратом), долины Инда, Ганга (в Индии), Дуная и Волги (в Европе) и были местами формирования ранних цивилизаций (что касается африканского континента, то его равномерное заселение, особенно южнее Северного тропика, наблюдалось с самых древнейших времен – это подтверждают археологические раскопки).

В этих благодатных условиях природа без труда давала необходимый минимум предметов пропитания, а жаркий климат не создавал забот об устройстве теплого жилища. И лишь по мере расширения практики, роста потребностей люди стали использовать и сырьевую базу своего обитания, при этом в нарастающей прогрессии. Сырьевая база истории, т.е. предметы производства, имеет одну интересную особенность, какой лишены предметы потребления: она как бы впитывает в себя живой труд, становится все нужнее людям. Обратимся к элементарнейшему примеру. Стоящее в лесу дерево можно продать за одну цену; если это дерево спилить, обрубить на нем сучья, превратить в «хлыст» (термин лесозаготовителей) – цена его будет уже выше; если этот хлыст «разогнать» на доски, то цена их будет еще выше; если мы из досок изготовим мебель – цена мебели окажется несравнимой с первоначальной ценой дерева «на корню»: живой труд повышал стоимость и потребительную стоимость дерева, он как бы овеществлялся в вещах.

Ярчайшим примером роли данного фактора является современная Япония, практически не имеющая природного сырья и использующая только привозное. Но японская промышленная продукция, насыщенная живым трудом, оказывается конкурентоспособной на мировом рынке. Своих топоров, лопат, кувалд из привезенных руд Япония не производит: их рыночная стоимость не намного превысит стоимость купленного металла. Но вот предельно трудоемкую продукцию («высокие технологии») производит в изобилии (электронику и микроэлектронику, наручные телевизоры, компьютерную технику, автомобили повышенного качества; у нее же самый «умный», т.е. напичканный электроникой, рыболовный флот, самые мощные в мире нефтеналивные танкеры и т.д.). В итоге Япония, интенсивно используя живой труд, рационализируя технологии, чужую сырьевую базу превратила в источник национального богатства.

Интересно проследить диалектику влияния на жизнь общества предметов потребления и предметов производства. Если раньше богатые народы были богаты дарами флоры и фауны, и обедненные этими дарами народы смотрели на них с завистью, то сегодня народы, обладающие благоухающей природой, оказываются народами бедными. Они настойчиво бурят и сверлят свои недра, пытаясь отыскать в них хотя бы что-то, что можно пустить в производство. В этом отношении характерен регион Индокитая, где буквально все пищит и ползает. Природа в этом регионе земного шара роскошная, привлекательная для туристов. На обед можно заказать любое мясо – от слонины до змеиного; бананы растут повсюду, в пищу местное население использует буквально все живое, которого хватает в изобилии. Но все то, что характеризует современную цивилизацию (машинизация, топливные и энергетические ресурсы, технологичность производств) все это привозное. Регион Индокитайского полуострова беден недрами. Потому там так беден народ, потому там сосредоточено производство наркотиков и процветает проституция: нужны деньги, чтобы выжить.

Но почему, может возникнуть вопрос, сельскохозяйственная продукция не может выступать источником национального богатства? Ответ очень прост: предметы потребления не повышают свою стоимость пропорционально вложенному труду. Например, если из килограмма яблок ценой в 19 руб. насушить компот, то его можно, при хорошем рынке сбыта, продать по 40 руб. кг. Выгода налицо, если не подумать. Из нашего исходного килограмма мы можем насушить только 0,2 кг, а это будет стоить 8 руб. при «хорошем рынке» (малый завоз – повышенный спрос). Наши трудовые затраты, плюс электроэнергия сушилки – и эти 8 руб.?! Выходит, что труд только уменьшил стоимость исходного продукта. Страны сельскохозяйственные своей продукцией торгуют себе в убыток; государства с высокоразвитой экономикой свое сельскохозяйственное производство дотируют (доплачивают производителю разницу между себестоимостью и рыночной стоимостью продукции). В противном случае цены на продукты подскачут «до неба», потребитель будет стремиться перейти к натуральному хозяйству, т.е. к самообеспечению (что и происходит на общеизвестных «шести сотках», когда их владелец трудозатраты не меряет, считает, что все у него «получено даром»). Следовательно, богатство народа сегодня меряется не просто природой, но природой, насыщенной сырьевой базой. В этом вопросе России повезло: у нас есть все или почти все; дело осталось за «небольшим» – научиться высокотехнологично работать, превращая труд в стоимость.