Роль Гегеля в превращении диалектики в целостную систему философского мышления

Обстоятельно о Гегеле, как и о ряде других мыслителей, будет сказано во второй части настоящего пособия. Здесь же речь об этом философе пойдёт лишь в том объёме, в котором это требуется для рассмотрения вопросов настоящей темы.

Гегель – философ-идеалист. Но идеалист, не похожий на всех идеалистов, живших до него. Согласно его теории, в основании мира лежит не просто идеальное начало, а «абсолютная идея», наполненная всем богатством признаков будущего объективного бытия, будь то внешний мир или человеческая духовность. Идея выступает как «бытие – в – себе», которое стремится к «самопознанию», т.е. хочет разглядеть свою сущность. И она это делает через превращение в «бытие – для – себя», когда она объективируется, становится природой со всеми ступенями её проявления, начиная от низших ступеней неживого и заканчивается человеческим мышлением. Мышление, согласно Гегелю, является высшей ступенью самовыражения и самопознания «абсолютом» самого себя, а философия, как наука всех наук, в состоянии раскрыть все исходные признаки «абсолюта». А поскольку философским мышлением обладает только человек, то он оказывается не просто носителем «абсолютной идеи», а является её высшим воплощением – Духом. Диалектическое мышление человека – это всего лишь копия диалектической сущности «абсолюта», для которого диалектика выступает картиной его внутреннего состояния, картиной движения и развития, является импульсом превращения «бытия – в – себе» в «бытие – для – себя». В итоге «абсолют» себя увидел, познал, а формой познания оказалось человеческое мышление, наполненное всем богатством абсолюта.

Гегель, как философ-идеалист, очень неуважительно отзывается о внешнем мире: он признает его объективное бытие, но здесь Гегель близок к той оценке мира, которая присутствовала уже у Платона: мир – это серость бытия, а подлинным бытием выступает человеческое мышление, в силу этого человек, при этом каждый человек, является «метафизиком»; только животные существуют как чистые «физики», поскольку лишены способности к абстрактному мышлению. Гегель много внимания уделил разработке категорий философии, высоко ценил понятийное мышление, но понятия для него, их связи, переходы и переливы содержаний – не продукт воздействия на мышление окружающего мира, а результат воздействия на сознание «абсолютной идеи»; в диалектическом мышлении человека лишь проявляется диалектическая природа «абсолюта». Гегель жизнь, движение, «игру» идеи в нашем сознании систематизирует, упорядочивает, формулирует законы развития абсолюта, а тем самым и законы диалектики. Согласно Гегелю, развитие абсолюта отражено в трех основных законах:

– закон противоречия (сегодня формулируемый как закон единства и борьбы противоположностей);

– закон перехода количества в качество (сегодня формулируемый как закон взаимного перехода количества в качество);

– закон отрицания отрицания (сегодня чаще определяемый как закон диалектического отрицания).

Верность и достаточность данных законов Гегель подтверждает в Примечаниях к каждому параграфу основного текста, где он дает убедительные примеры проявления выведенных им законов в природе и в общественной жизни. Эти законы проявляются в природе и в обществе потому, что их привносит идея в ходе материализации своих признаков. Но источник их следует искать выше – в идее. Подобное отношение Гегель проявляет и к категориям диалектики. Для него они – не предельно широкие понятия нашего сознания, сформировавшиеся под влиянием познания и практической деятельности, не язык философского мышления, а ступени развития, становления идеи. Согласно его философии, даже сам процесс превращения идеального в материальное, т.е. становление мира, – это превращение «чистого ничто» в определенное «нечто».

В истории философской мысли к разработке категорий приступали многие философы, а ещё больше философов пользовались ими, даже не подозревая о том, что они оперируют понятиями, которые позже будут названы категориями. Осознанно к анализу категорий философии первым подошел великий грек Аристотель, посвятив этому вопросу даже специальную работу. Подход Аристотеля к категориям в принципе является правильным, он признан современной философией. Но анализируемые Аристотелем категории являются описаниями сущностных сторон застывшего бытия (качество, количество, отношение и т.п.), но он не подверг анализу такие категории, как «возможность и действительность», «сущность и явление» и т.п. Но первый шаг в осознанном отношении к категориям был сделан именно Аристотелем.

Дальше Аристотеля в Новое время пошел И. Кант. Кантовское понимание категорий более глубокое (что вполне объяснимо: между этими мыслителями лежат два тысячелетия развития цивилизации). Но одновременно с этим кантовское истолкование категорий содержит в себе серьезный идеалистический момент: согласно Канту, в нашем сознании, вне всякого опыта, присутствуют основные, так называемые априорные (т.е. доопытные, врожденные) категории «время» и «пространство». Их наличие обеспечивает нам формирование в сознании опытных (по его терминологии – апостериорных) категорий. Кроме того, поскольку Кант отстаивал агностицизм в теории познания, то в его истолковании категории в состоянии отразить лишь мир чувственных явлений и мир человеческих представлений.

Анализу объективного содержания законов и категорий диалектики («объективность» надо понимать в её гегелевском смысле, т.е. идеалистически) Гегель посвятил свой главный труд – трехтомную «Науку Логики». Для него категории как ступени мышления и познания – это ступени саморазвития Духа, ступени развертывания всего красочного мира из абсолютного «ничто». Но красоту миру придают не его действительные краски, а нарастающие ступени духовного, которое поднимается до своего полного совершенства, каким оно становится в человеческом сознании, где «абсолют» полностью раскрывается и успокаивается. Первая фундаментальная работа Гегеля так и называется «Феноменология Духа», которую Маркс назвал «источником и тайной гегелевской философии». Гегелевская философия построена её автором так, что она выступает вершиной и окончательным результатом всей истории философской мысли, поскольку только в ней мировой «дух» познал себя и успокоился. Людям осталось только изучать, постигать первоосновы грандиозного мирового процесса всеобщего движения, развития, картину превращения одного в другое, когда разумное вытесняется новой, высшей разумностью, поскольку первая разумность превращается в свою противоположность. Именно в этой идее Герцен увидел в диалектике «алгебру революции», и не только он один.

Гегелевская диалектика не оставила спокойным ни одного мыслящего над проблемами бытия человека, тем более философов. Понимание действительности как воплощенной разумности «абсолюта» давало философское благословение существующему общежитию; но мысль Гегеля о том, что каждая действительность в ходе развития из разумной превращается в неразумную, и на смену ей неизбежно приходит новая, более высокая разумность была воспринята радикальными кругами в качестве философского оправдания неизбежности социальных перемен. Не случайно в той же Германии после смерти Гегеля формируются два направления в рядах сторонников этого мыслителя: старогегельянство (в основном университетская профессура) и младогегельянство (молодые выпускники тех же университетов). Младогегельянцы образовали движение «Буря и натиск», стремясь абстрактными идеалами добра, разумности, просвещения вести атаку на сознание, бурей и натиском мысли перестроить все общество. Среди наиболее видных сторонников «Бури и натиска» были А. Руге, бр. Бауэры, К. Маркс, Л. Фейербах и др.

Литературная характеристика героев этого движения отражена в повести Гёте «Страдания юного Вертера». Печатным органом младогегельянцев был журнал «Немецко-французский ежегодник», издаваемый Руге и Марксом. Одна из статей этого ежегодника называлась «Трубный глас над гробом Гегеля», но вскоре «трубный глас» раздался и над ежегодником, и над самим движением: оно растаяло. Но философия Гегеля, особенно его диалектика, пережила не только своих сторонников, но и противников. Время шумных споров вокруг гегелевского наследия вскоре сменилось периодом изучения гегельянства. Наиболее вдумчивым аналитиком философии Гегеля, особенно её диалектики, оказался один из соавторов «Трубного гласа» – Карл Маркс.