Философская гносеология – учение о познании и его движении к истине

Для человека познание – жесткая необходимость. Благодаря познанию он начинает вписываться в окружающую среду, беря из неё полезное, нужное, избегая одновременно опасного. Успехи в материально-практической деятельности убеждают человека в правильности имеющихся представлений о вещах и их признаках, а неудачи – в их ошибочности.

Познание носит исторический характер, т.е. оно развивается вместе с развитием человека и человечества. Каждое новое поколение усваивает накопленные знания прошлых поколений, одновременно обогащая и расширяя их. Рост интересов и потребностей заставляет человечество все глубже познавать окружающий мир, его закономерности. В каждый исторический период людям начинает казаться, что им все известно, все стало доступным. Характерен в этом плане пример древнегреческих «мудрецов», писавших мощные по замыслу трактаты «О природе», «О богах», «О душе», «О природе вещей» и т.п. Вне всякого сомнения, что изложенные в этих фундаментальных по замыслу работах «истины» сегодня могут вызвать только улыбку даже у школьника средних способностей, поскольку реальный ход познания бытия показал, что до раскрытия «природы вещей» ещё очень далеко!

Однако несомненная заслуга древних мыслителей в том, что они в своих теориях поставили вопрос о познаваемости мира вообще, о способности человека постичь самое сокровенное, скрытное, обратить познанное себе на пользу. Для мыслителей раннего периода характерен гносеологический оптимизм. Им казалось, что они постигли всё: Космос, богов, человека, человеческую психею. Их можно уподобить детям, которые, начав понимать смысл слов «горшок», «каша», «мама», полагают, что мир уже ими освоен; но как только эти «знающие дети» попадают на улицы большого города, то начинают крепче держаться за подол маминой юбки: мир оказывается таким многообразным!

Нечто подобное происходит и с современным человеком: его знания, даже самые полные, постепенно устаревают, поскольку цивилизация постоянно раздвигает область постигнутого; окружающие человека природный и социальные миры словно раздвигаются, а сами усложняющиеся условия существования обязывают познавать нарастающие элементы бытия.

Философия с самого начала своего зарождения обратила внимание на объективную потребность человека в знаниях. В силу этого философы одной из своих задач поставили разработку теории получения знаний, поскольку первые представления о бытии и его природе сразу подводили философа к мысли: а познаваемо ли оно? Таким образом, вопрос о познании окружающего мира становится одной из задач философии, а потому этот её раздел стал называться гносеологией, теорией о познании, выступающей наукой о постижении бытия. Следовательно, на теоретическую философию надо смотреть с двух сторон: она выступает и общим представлением о бытии и его природе, и из теории познания этого бытия, выступая одновременно и как онтология, и как гносеология. У каждого философа, оставившего свое имя в истории философской мысли, эти обе части обязательно присутствуют. Для примера обратимся к наследию великого грека Платона: согласно его теории, основой бытия является идея «блага», что является фундаментом онтологии; но весь образовавшийся из мира идей мир вещей познаваем нашей душой (сознанием – Ю. Б.), поскольку душа до своего проявления в человеке также пребывала в мире идей. И наше познание мира, всех его составляющих возможно потому, что душа в свое время видела идеальную сущность каждой формы материального бытия. Для Платона познание вещи – это её «узнавание». В силу этого, гносеология Платона определяется как теория узнавания. Если в вопросе возможности познания мира большинство философов согласны между собой и отвечают на этот вопрос утвердительно, то вот в вопросах «Как?», Каким путем осуществляется познание?» мнения философов расходятся, и нередко довольно значительно.

Даже из личной практики каждый знает, что мы получаем представление о вещах как в результате непосредственного контакта с ними через наши органы чувств, когда что-то видим, слышим, обоняем, осязаем, но также и в ходе размышлений о вещах, когда непосредственно их не воспринимаем. Какой из этих путей предпочтительнее? Какой быстрее приведет нас к знанию? В истории философской мысли были философы, которые полагали, что подлинное знание вещей мы можем заиметь только в результате данных органов чувств, через наши ощущения, поскольку наше мышление способно фантазировать и может приписать вещам такие признаки, которых там совершенно нет. Такой подход к познанию называется философским сенсуализмом. Такой взгляд на познание активно отстаивал английский философ Локк, считая, что только живой опыт является источником познания.

Противоположный взгляд на познание развивали многие философы, начиная с древности. Так, Демокрит все познание делил на «темное» и «светлое»; «темное» знание поступает к нам из наших органов чувств, «светлое» – от нашего размышления. В эпоху Нового времени самым убежденным сторонником исключительной роли в познании нашего разума оказался Гегель, поскольку, по его мнению, сущность бытия – «идея», наше сознание – отблеск «идеи», а потому только идея способна постигнуть сущность, т.е. идею; да и вообще, если сказать о Гегеле немного шире, согласно его концепции, мир даже не заслуживает внимания подлинной философии, поскольку он – «серость бытия». Подобное признание исключительной роли в познании нашего сознания называется философским рационализмом. Согласно утверждениям рационалистов, чувственные данные у разных людей о тех же вещах бывают различными: голодному кажется вкусной любая пища, тогда как пресыщенный найдет невкусной даже хорошую. Потому, доказывают рационалисты, чувственные данные могут обманывать нас, а сознание, рациональное мышление – никогда.

Повседневная практика, ход развития естествознания показали, что в познании оба пути одинаково необходимы и важны. Абсолютизация какого-либо из них приводит к крайностям, к ошибкам в выводах. В философии утвердилось положение (а реальная познавательная деятельность это многократно подтверждала), что чувственное познание – это обязательная, исходная ступень познания, когда мы как бы «скользим» по поверхности явления, ищем пути проникновения в его сущность. Формами чувственного познания выступают ощущения, восприятия, представления. На уровне ощущений мы имеем первое соприкосновение с какой-либо гранью вещи (жесткое, теплое, острое и др.). Восприятие – это ступень познания, когда мы на основе расширения ощущений (на основе детального осмотра, ощупывания, обнюхивания, потягивания и т.п.) пришли к окончательному выводу «Это вот что!» или к чему-то подобному (всесторонне в магазине «прокрутили» предложенную нам вещь и решили для себя или вслух – «Покупаю!»).

Как можно заметить, путь от ощущений к восприятию оказался очень коротким: само восприятие явилось синтезом, обобщением ощущений. Представление – это картинно-образное познание, освоение предмета, которого в действительности... нет. Простейший пример: кто не слушал или не читал в детские годы сказок, особенно если они занимательны по сюжету и героям. «Аленький цветочек» Аксакова, доведенные до поэтического совершенства русские народные сказки в обработке Пушкина и многие другие предстают перед нами в образной форме. Мы представляем себе и жалеем завороженного под чудовище принца, видим не знающую предела в жадности и всевластии старуху, удивляемся плутовству кота в сапогах. Прослушав сказку, мы как бы узнали героев, познакомились с ними. Это и будет представлением как одной из форм чувственного познания. Но вместе с тем здесь не следует допускать упрощения, рассматривая представления как одну из форм чувственного познания. Допустим на минуту, что нам кто-то читает того же «Золотого петушка» Пушкина, но написанного на языке папуасов Новой Гвинеи, о котором у нас нет ни малейшего понятия, да и русскоязычный вариант сказки не знаем. Каким же останется наше представление о сказке и её героях? Никаким! Только гул в голове, если у чтеца был зычный голос.

Следовательно, представление как форма чувственного познания «работает» только тогда, года в багаже нашего сознания есть определенные знания, на которые накладывается представляемое. Мы можем представить себе Антарктиду, пингвинов «адели», спрессованный до плотности льда снег, поземку на этой поверхности только потому, что знаем, что такое снег, что такое холод, что такое плотный снежный наст, как выглядит пингвин «адели». Если ничего этого в нашем сознании нет, то и никакого представления об Антарктиде в нашем сознании не возникнет. Значит, чувственное познание требует обязательного наличия или самого предмета исследования, или наличие у нас в сознании знания чего-то подобного, когда желаем заиметь представление о чем-то новом. Например, все слышали о корне женьшеня и его целебных свойствах, но редко кто может его представить себе. Но если желающему заиметь представление об этом корне посоветовать откопать корень лопуха, обстоятельно, до белизны промыть его – приблизительный прообраз «уссурийского чуда» будет готов.

Но при всей своей доступности, простоте, повседневности чувственное познание в большинстве случаев оказывается недостаточным не только в научном исследовании, но и в повседневной практике. Почему древнегреческих философов их сограждане называли «мудрецами», а полной мудростью наделяли только своих богов? Для грека быть мудрым – это уметь мысленно проникнуть в невидимые стороны вещи, или, выражаясь современным языком, постигнуть сущность явления, выразить её в понятии. Понятие выступает исходной формой рационального познания. Содержание, смысл термина, должно сидеть в сознании студента прочно, поскольку его сплошь да рядом путают с понятием «понимание», хотя они далеки от того, чтобы выступать как синонимы.

Почему в обыденной жизни распространеннейшей формой общения выступает дружеская беседа? Ответ прост: у собеседников имеется общая тема разговора и люди обсуждают вопрос, проблему потому, что она интересует их; кроме того, разговаривая, они понимают друг друга, так как говорят на том же языке. Если та же проблема будет принята к обсуждению калмыком и немцем, то им потребуется переводчик. Но в том и другом случае суть дела заключается не в обмене звуковыми сигналами, а в том, «что» выступает предметом разговора (погода, лесные пожары, реальная возможность освоения Марса и т.д., до бесконечности). Особенность человеческой речи в том, что она смыслосодержательна. Фразы человеческой речи состоят из слов, а почти каждое слово что-то, да обозначает. «На возвышенности ветер всегда сильнее, чем в низине». Простая и всем понятная фраза, но только для тех, кто владеет русским языком. Почему она понятна? Понятна она потому, что знающему русский язык человеку известно смысловое содержание исходных элементов этой фразы: «возвышенность», «ветер», «всегда», «сильнее», «низина». А слова из фразы «на», «чем», «в» выступают своеобразными регуляторами, уточняющими реальное соотношение того, о чем идет речь. Люди способны беседовать потому, что наша речь понятийна. Вспомним из школьных лет слово «подлежащее». Это – «гвоздь» предложения. Оно наполнено своим смыслом, характеризует целый класс явлений («объем»). «Студент-отличник всегда пользуется уважением в коллективе». Сказавши «студент-отличник», мы сразу дали многогранную характеристику не только данного студента, но и тысячам студентов во всех вузах России, именно тысячам, но не всем. Слова «студент-отличник» и «студент» оба являются понятиями, но у них разный «объем». Если отличников в вузах России мы можем насчитать лишь десятки тысяч, то число студентов характеризуется уже миллионами. Следовательно, каждое понятие имеет содержание (какие признаки оно характеризует, выражает) и объем (сколько, какую ширину класса вещей оно выражает). Понятия делятся на единичные, общие и всеобщие (примеры: Байкал – глубочайшее озеро мира; всем людям свойственно чувство коллективизма; все виды бытия изменчивы). Верно, приведенные примеры оказались «многословными», что формальная логика запрещает делать, но их смысловое содержание несет в себе смысловую цельность, поэтому на них следует смотреть с позиций их смысловой цельности, видеть их примерами «сложного понятия».

Понятия играют решающую роль в познании. Узнать предмет – это составить понятие о нем через многочисленные приемы и методы познания. Именно через понятия идет передача знаний и человеческого опыта, понятия характеризуют узловые моменты, признаки, сущностные стороны предметов и явлений. На базе понятий формируются суждения и умозаключения как формы рационального познания. Суждения и умозаключения – это логические формы нашей мысли, когда первая из них развивает, обогащает содержание понятия, а вторая выступает как итог, суммарный вывод из многих понятий и суждений (но они обязательно должны быть посвящены одному и тому же явлению, проблеме). Простейший пример:

Зима.

Зима – самое суровое время года для средних широт.

______________________________________________

В последние годы зимы становятся какими-то неустойчивыми.

Возможно, действительно приближается глобальное потепление климата Земли?

Здесь перед нами три формы рационального познания: понятие, суждение и умозаключение. Можно заметить, что во всех них повторяется понятие «зима», но в первом случае оно выступает как общая характеристика; во втором, к этой общей характеристике добавляются её сезонные особенности, а уже помещенное под чертой наше умозаключение переносит нас в конкретику, подводит к итоговому выводу – верно, со знаком вопроса. Этот пример хорош также и тем, что позволяет показать и роль чувственного познания, поскольку без реальных наблюдений мы не смогли бы перейти к теоретическим обобщениям и итоговому умозаключению. Так что два этих вида познания не следует смешивать, как и нельзя ставить между ними непреодолимой стены: они дополняют друг друга, находятся в диалектическом единстве, хотя в исключительных случаях может быть применим только один из них, чаще всего – абстрактно-теоретический, когда чувственное наблюдение и восприятие явления невозможно. Например, как измерить душевные страдания человека при потере близких ему людей? Атмосферу коллективизма в студенческой группе? Здесь, и при рассмотрении явлений подобного плана, куда чувствами проникнуть невозможно (состояние земного ядра!), мы можем рассчитывать только на силу абстрактно-логических рассуждений с опорой на чувственные данные из смежных областей.

Целью любого познания является получение полного, исчерпывающего знания о каком-либо предмете или явлении; или, если эту задачу выразить на языке философии, целью познания является достижение истины. Истина – это отражение в нашем сознании всех признаков, свойств, отношений и связей какого-либо предмета, явления, состояния. В повседневной практической деятельности нам редко бывает нужно знание подобного уровня, нам хватает знания частичного, неполного, но удовлетворяющего нашим потребностям к данному предмету. Если нам нужно ведро – нам следует убедиться, не худое ли оно. А кто и когда его изготовил – нам до этого дела нет. Таким же или подобным является наше отношение и к другим предметам повседневного быта. Но совершенно иным является наше отношение к степени познанного при научных исследованиях. Например, физики всего мира дорого бы дали за то, чтобы знать всё об атоме, а биологи, соответственно, – о живой клетке, хотя на сегодня мировая наука знает об этих объектах очень многое.

Разобраться в этом вопросе помогает философия. Все полученные нами истины она делит на истины относительные и истины абсолютные. Абсолютные истины – это предельная цель, идеал наших стремлений в познании, но нашей действительностью являются относительные истины, которыми мы пользуемся в нашей повседневной деятельности и в теоретических исследованиях; но относительное знание постоянно расширяется, делается более полным, более глубоким, стремится стать абсолютным. Это движение относительного знания к абсолютному философия называет диалектикой относительной и абсолютной истин.

Но диалектическая природа истин проявляется не только в этом движении неполного знания к полному. Самое интересное в этой диалектике заключается в том, что и относительную истину можно рассматривать как абсолютную. Суть состоит в том, что даже неполное знание вещи, знание её до определенного уровня является в то же время знанием полным и точным. Химическая формула воды «аш-два-о» – это усваивает даже самый нерадивый школьник. Следовательно, даже при всей своей неполноте, достигшее данного порога знание является абсолютным. Более серьезным будет выглядеть пример из сравнения школьного и вузовского образования. Школьник получает абсолютное знание изучаемых дисциплин до определенного уровня. При встрече с вузовской программой оказывается, что его знаний недостаточно, объекты исследований физики, химии, обществоведения оказываются гораздо шире, чем он представлял себе в школе. Абсолютное знание превратилось в относительное, выступая одновременно абсолютным в пределах школьной программы.

Рассмотренные выше теоретические положения – это раскрытие содержания истин-процессов. Существуют еще истины-факты, когда к полученному знанию нечего прибавить, но одновременно и нечего отнять. «Рим – столица Италии», «2004 год в жизни России – год выборов президента». Истины этого уровня также важны в обыденной и общественной жизни, но серьезного внимания философии они не привлекают: они «застывшие». Студенту необходимо также запомнить одну «мелочь»: не искать истин где-то, они – в нашем сознании, запечатлены в учебной и научной литературе в виде определений, схем и формул, но в объективном бытии истин нет.