Проблемы сознания в истории философии

Рассмотрение сознания в ходе становления философии подробно будет отражено во второй части настоящего учебного пособия, здесь же студент найдет лишь сквозное рассмотрение проблемы сознания в ходе развития теоретического мышления. Философское осмысление сознания начинается тогда, когда в ходе развития и усложнения материально-практической деятельности, расширения познания окружающего мира начинается угасание религиозно-мифологических представлений. Принцип: верую, сменяется принципом: хочу знать, – начинается очередной этап постижения человеческой духовности.

Но искания первых философов были обременены традиционными верованиями, отношение к которым было двойственным: одни философы стремились их примирить с формирующимся новым мировоззрением, давая при этом рационалистическое обоснование прежним убеждениям; другие, наоборот, стремились от традиционных убеждений уйти вовсе, стремясь одновременно найти такие аргументы при объяснении духовности человека, чтобы вовсе отказаться от религиозно-мифологического понимания бытия, будь то бытие природное или духовно-человеческое. У древних философов вопрос о «психее» (душе) превратился в осевой вопрос мировоззрения. В итоге формируются материалистическое и идеалистическое объяснения души, духовности.

Примерами материалистического подхода к объяснению сознания являются общефилософские концепции Фалеса, Анаксимандра, Анаксимена, Демокрита. Верно, в этих стихийно материалистических концепциях в итоге нередко философ приходил к полному отрицанию духовности как особому явлению человеческого «естества», рассматривая её или как проявление воды (Фалес), или как скопление атомов особого качества (Демокрит). Более глубокими в попытке объяснить сознание явились поиски Гераклита, для которого человеческая психея хотя и выступает естественно присущей человеку, но её корни следует искать в мировом Космосе, в вечном горении мирового «огня», подчиненного высшему Логосу. Человеческая психея глубока, как замечал Гераклит.

Идеалистическое объяснение сознания ярче всего отражено в учении Платона о мире идеальных сущностей, этих действительных первоосновах материального бытия. В том мире пребывает человеческая душа, которая видит, познает эти идеальные прообразы будущих вещей. В силу этого познание человеком окружающего – это «узнавание» душой того, что она встречала в идеальном мире. После смерти человека его душа вновь возвращается в прекрасный идеальный мир, прощаясь с серостью материального бытия. О подходе к проблеме души идеалиста Пифагора мы знаем только по комментариям его последователей – членов разгромленного в Кратоне «пифагорейского союза» (Кратон – город на юге Италии, бывший в V веке глухой провинцией Греции). Но есть все основания утверждать, что на душу Пифагор смотрел как на проявление бесконечного в конечном. Душа пребывает вечно в «мире Сатурна», откуда спускается на Землю для очищения через ряд «инкарнаций», чтобы потом навсегда слиться с всеобщим «Единым». Сократа и его мировоззрение мы знаем, в основном, по «Диалогам» Платона. Проблемы мироздания, финитные (конечные) причины бытия волновали Сократа значительно меньше, нежели его современников. Главным объектом его внимания был духовно-нравственный мир человека. Он восстал против своего времени, против низменности моральных ценностей и интересов афинян, их ханжеской религиозности, необоснованной самоуверенности в своей правоте. Его современник драматург Аристофан написал даже против него литературный пасквиль-комедию «Облака».

Главное в учении Сократа – теория добродетели. Гражданин общества просто обязан быть добродетельным. Добродетель, по Сократу, это смелость, знание, стремление к истине, скромность в потребностях, гражданское мужество, следование законам, умение постигать красоту, добро, справедливость. Для этого каждый человек обязан «перетрясти» свой духовный багаж и оставить в нем только то, что сделает его достойным гражданином. Сознание для Сократа – автономная область, которой человек обязан правильно распорядиться. «Познай самого себя» – вот призыв Сократа к своим собеседникам. Человек станет духовно совершенным, если постигнет знания «красоты вообще», «доброго вообще», «истины вообще», которые существуют объективно. Ни о какой связи духовного с телесным Сократ нигде не упоминает. Вот его предсмертные слова к ученикам и друзьям: «Ваш путь – в жизнь, мой путь – в смерть. Какой из них лучше – никто не знает». Они дают нам право говорить, что в вопросах конечных причин мироздания Сократ придерживался здорового скептицизма.

Для Аристотеля весь возникший из слияния активной формы и косной материи Космос пронизан «архе» – мировой целеполагающей душой. В трактате «О душе», где анализируются мыслительная деятельность сознания и психические состояния человека, картина «архе» конкретизируется: в человеке «архе» становится разумной душой, проявляется как логико-аналитическая работа сознания. В целом за человеческой душой Аристотель признавал бессмертие.

В период европейского средневековья, когда вся общественная жизнь, вся духовная культура были теологизированы, а в мировоззрении господствовал теоцентризм, вопрос о сущности души и сознания больше не вызывал споров и сомнений, поскольку ответ на него содержался в Библии: «И вдохнул Бог в него (человека – Ю. Б.) душу живую». Всех сомневающихся в этом ждало обвинение в «ереси», богохульстве и даже – костер. Церковь смотрела с подозрением даже на тех мыслителей из среды теологов, которые пытались отстаивать тезис о праве «божественного» разума познавать «божественную» природу, увидев в этом опасность противопоставления веры – знанию, религии – науке. В философии Нового времени споры о природе сознания приобрели необычайную остроту, поскольку общество жило ожиданием наступления «царства разума», основанного на познанных законах природы и общественной жизни.

В этих условиях было крайне важно установить, кроются ли корни сознания в природе или в высшем «духе». Сторонники материализма (особенно французские), развивая идеи пантеизма, встали на путь материалистического объяснения природы сознания, считая его чисто природным явлением, результатом работы мозга. Клод Гельвеций, издавший в 1758 году свое главное сочинение «Об уме» (преданное сожжению под давлением церкви), рассматривал ощущения и сознание свойствами материи, результатом её сложнейших образований. Проявление в сознании какой-либо высшей силы Гельвецием отрицается безоговорочно. Сознание, как писал Гельвеций, делает человека и все человечество хозяином жизни и всей истории вообще. Поль Гольбах, развивая положения Гельвеция, объявил сознание атрибутивным свойством материи вообще, а религиозное истолкование сознания не имеет ничего общего с действительным положением вещей.

Философы-идеалисты Нового времени отошли от открытой поддержки библейских представлений о сознании, но в своей защите внеприродной сущности сознания активно использовали положения неоплатонизма, защищая тезис невозможности превращения материального в идеальное (материи – в мысль) без вмешательства высших сил. Это ярко проступает наружу в «монадологии» Г. Лейбница, где Бог выступает в качестве высшей «монады», а сознание – проявление в нас этой божественной «монады».

Проблема сознания заняла особое место в немецком классическом идеализме, начиная от Канта и заканчивая Гегелем. Для Гегеля сознание – это выражение в человеке высшей идеи, которая одновременно является первоосновой всего бытия, из которой истекает вся объективная реальность. У Канта нет подобной «ясности», поскольку Канта по его отношению к вопросу «что первично, дух или материя?» нельзя отнести ни к материалистам, ни к идеалистам; по его мнению, его невозможно решить. Оба ответа доказуемы одинаково, хотя они будут противоположными. Проблему первоосновы мира Кант считал антиномией, т.е. неразрешимым противоречием. Но в целом в трактовке сознания Кант пытается быть ближе к естественнонаучной трактовке сознания, хотя своим утверждением о наличии в уме априорного (доопытного) знания дает основание предположить, что он склонялся к мысли и о наличии в сознании чего-то сверхприродного.

Выросшие на гегелевском идеализме Фейербах и Маркс, но позже выступившие с критикой гегелевской философии, также не обошли вниманием вопроса о природе сознания. Для Фейербаха, поскольку человек представляет собой только природно-чувственное существо, то и его сознание – это порождение и продолжение природы, обогащенное моральными ценностями; для Маркса сознание – это природно-биологическое явление, но сформировавшееся в условиях общественной жизнедеятельности, отражающее в себе социально-классовую основу существующего общественного уклада.

Русская философия также не обошла молчанием вопрос о природе сознания. Первым к этой проблеме обратился А. Радищев в своей работе «О человеке, его смертности и бессмертии». Верно, в работе в основном идет речь не о сознании, а о «душе» (в то время эти понятия часто отождествлялись). О существовании человеческой души до рождения человека не говорится ничего, но её наличие в теле признается безусловно. Загадка, по Радищеву, состоит лишь в том, умирает ли она вместе с телом или остается навечно в загробном мире. Работа выполнена в виде сравнительного анализа теорий европейских мыслителей; идет рассмотрение доводов за признание смертности души и за признание за душой бессмертия. Формально в работе обе концепции как бы уравновешивают друг друга: две главы «за» смертность, две главы «за» бессмертие. Сам автор в отношении к этим взаимоисключающим концепциям занимает позицию стороннего наблюдателя, давая, как пишет сам Радищев, читателю самому решить этот вопрос. Сегодня эта работа представляет для исследователя лишь чисто историческую ценность: она говорит о том, что русская философия в конце ХVIII века только подходила к постановке основного мировоззренческого вопроса.

В течение XIX века русская философия «ускоренным маршем» пережила все 300-летие европейской философии Нового времени, пройдя свою эпоху Просвещения, идеализм, материализм, политический радикализм. Проблема сознания рассматривалась многовариантно: следование шеллингианско-гегелевской традиции, в православно-христианском истолковании или в духе европейского романтизма начала XIX века – как постоянное стремление души к прекрасному, а сознание выступает всего лишь ориентиром в этом стремлении (что было особенно характерно для Белинского, которого порой почему-то причисляют к представителям философского материализма). Н. Чернышевский и Вл. Соловьев расставили точки над «i» в этом споре, причем каждый свою: Чернышевский сознание рассматривал как чисто природное явление, как способность человека мыслить с помощью мозга; Соловьев, продолжая традицию славянофилов, подошел к сознанию религиозно-мистически. Сознание, считал он, является высшим даром Божьим, проявлением в человеке и всем человечестве «Софии – Премудрости Божьей». Оно – орган богопознания.

Многовариантными остаются подходы к сознанию и в философии новейшего времени. Поскольку стоящая перед исследователями проблема оказалась гораздо сложнее, нежели это представлялось одно – два столетия назад, когда на помощь философам пришло естествознание. Сегодня чисто умозрительные рассуждения о сознании (в философии любые чисто теоретические рассуждения, не подкрепленные практикой, экспериментом, называются «спекуляциями». Поэтому сегодня ни один серьезный философ не станет рассуждать «о мире вообще», «о сознании вообще», т.е. не станет заниматься философскими спекуляциями).