Достоевский как философ и больная совесть России

Русская литература XIX века – второе пристанище философской мысли, а если сказать более точно, то и источник философских идей, пронизанных человеческими страданиями. Русская литература XIX века, что уже признано во всем цивилизованном мире, и на сегодня остается самой «философской», насыщенной «человеческими» проблемами.

Одним из таких писателей прошлого, герои которого буквально «бьются» над коренными проблемами бытия, познания, постижением сущности человеческого «Я», является Ф. М. Достоевский (1821–1881). В молодые годы он оказался среди тех петрашевцев, которые стояли на эшафоте с веревками на шее в ожидании казни. Как писал позже он сам, эти несколько минут ожидания произвели полный переворот в его сознании и духовном мире вообще. С эшафота, когда было объявлено о помиловании, в образе Достоевского сошел уже совсем другой человек.

Первым произведением Достоевского, обратившим на себя внимание читающей публики, были «Бедные люди». По форме произведение приближается к повести, а по содержанию – это картина убиваемых внешними обстоятельствами лучших человеческих чувств (дружбы, любви, сострадания). Вся канва повести – это описание психологии бедноты, точнее, раскрытие психологии нищеты. Высокая оценка достоинств повести Белинским (мнение которого имело непререкаемый авторитет в петербургских кругах) вдохновила автора, укрепила его в намерении оставаться социологическим писателем, раскрывать пресс внешних обстоятельств, уродующих чистые души «маленьких» людей.

После «казни» эта сторона в его творчестве осталась, но подходы к ней изменились: перед ним встал и остался навсегда нерешенным извечный русский вопрос «Кто виноват?» (хотя ответ на него попытался дать Герцен в романе с одноименным названием). В своих последующих повестях и романах, в трехтомном «Дневнике писателя» Достоевский пытается разобраться в проблемах «человек – общество», взаимоотношениях «человек – человек», стремится к выявлению «человеческой сущности» вообще. Все его творчество – это стремление разрешить мировую драму человеческого бытия: добр или зол человек; он палач или судья или то и другое одновременно; почему сделанное добро оказывается злом; почему человек стремится к Богу, но отворачивается от него, как только ему Его указывают; почему красота, призванная спасти мир, оказывается роковой силой? Вопросы, как видим, не простые, и не все в жизни человека зависит от внешних обстоятельств. Не является ли сам человек «бездной», в равной мере наполненной добром и злом? Такую форму приняли его многолетние размышления над сущностью человека.

Достоевский хорошо знал жизнь России, именно России низовой. Если Лев Толстой писал о детстве как счастливейшей поре жизни, то у Достоевского детство оказалось «разнесчастнейшим»: полунищенское существование большой семьи мелкого лекаря Марииненской больницы для бедных, казенная квартира с казенной ободранной мебелью, озлобленный на свою бедность вечно пьяный, а потому всегда буянящий отец, «казеннокоштный» воспитанник Главного инженерного училища, четыре года каторги и тюрем среди представителей уголовного мира со всей спецификой их воззрения и поведения, рядовой в армии на положении ссыльного (т.е. лишенного обычных солдатских прав) – вот те «университеты», сквозь которые прошел Достоевский. Поэтому он имел все права так глубоко ставить вопросы о сущности человека.

Оказавшись на свободе, Достоевский фанатично отдался писательству, стремясь в слове высказать все накопившееся в душе. Он стремится приобрести издательскую независимость, для чего, на деньги брата Михаила, трижды приступает к изданию собственного журнала. Из них больше года просуществовал лишь первый, «Время», тогда как другие засыхали «на корню». Мысли об издании журнала пришлось оставить тогда, когда у брата не стало больше денег. Рукописи пришлось продавать издателям, которые первоначально брали их неохотно, зная прошлое талантливого писателя. Но успешная литературная деятельность позволила Достоевскому погасить долги брата, побывать несколько раз в Европе для поправки своего здоровья. После выхода «Преступления и наказания», принесшего автору значительный гонорар, Достоевский на целых пять лет уезжает в Европу, проходя курс лечения от эпилепсии и прогрессирующей чахотки.

О Европе российское общество определенное представление имело. В свое время самым читаемым произведением в России был «Дневник русского путешественника» Карамзина. В последующие годы и десятилетия всевозможных дорожных впечатлений и картинных зарисовок увиденного печаталось множество. Достоевский свои впечатления также описал, но он остановился не на внешних картинках европейского лоска и фасада общества, но увидел сущность нового, буржуазного, уклада общежития, рожденного под лозунгами «свобода», «равенство» и «братство». Сущность всего европейского «свободного» общежития он выразил в слове миллион: заимев миллион, ты свободен делать все, что хочешь и над кем хочешь; но если у тебя нет миллиона, то над тобой имеющий миллион делает все, что захочет. Утвердившаяся на Западе свобода миллиона Достоевским отрицается полностью. В таком обществе не остается места человеку, личности, поскольку миллион превращается в основную ценность и смысл существования.

Достоевский не разделял и тех иллюзий, которые связывались с социалистическими теориями, имевших хождение на Западе. По его оценкам, социализм нивелирует личность: 1/10 часть общества руководит 9/10 частью населения, помыкая остальными по своим субъективным устремлениям. Здесь невольно вставал вопрос о том, какая же форма общежития будет удовлетворять всех. Великолепное единение людей наступит тогда, писал Достоевский, «когда не слуг будет искать человек и не в слуг будет обращать себе подобных людей, как ныне, а напротив, изо всех сил пожелает сам стать для всех слугой по Евангелию». Эти слова вложены Достоевским в уста героя повести «Сон смешного человека». «Но как устроить рай – я не знаю, потому что не умею передать словами», – так рассказывает «смешной человек» картину увиденного во сне. Не пришел к определенным выводам и сам Достоевский, а потому проблема «человек – общество» в его больших произведениях больше не ставилась: внимание писателя сосредоточилось на другой проблеме – проблеме самого человека: не в нем ли самом корни всего социального зла?

Оказывается, что человек – это мрачная бездна; он велик и пошл одновременно; в своей максиме он приближается к божеству, а в своем падении, деградации готов опуститься до ада. Он оказывается синтезом божественного и сатанинского; какая из этих половин берет власть над человеком в определенные минуты его существования – это и оказывается его сущностью. Эта ставшая постоянной для Достоевского идея впервые приобрела литературную форму в образе Родиона Раскольникова, главного героя «Преступления и наказания». Родион, запрятав под полу пальто топор, идет убивать старушку-«процентщицу». В душе страдая за её грядущую судьбу, он одновременно и находит оправдание своему деянию: смерть старушки окажется великим освободительным актом если не для всего человечества, то, во всяком случае, для петербургской молодежи, которая, беря деньги у «процентщицы», попадает к ней в кабалу, а эти деньги только расширяют разврат. Выходит, что своим предстоящим гнусным деянием он совершает великий подвиг пред человечеством; на ум Раскольникову приходит даже образ Наполеона.

Но одновременно рядом с мыслями о предстоящем повелительном преступлении встают мысли и иного рода: а по какому праву он поднимает руку на жизнь человеческую, собирается вершить то, на что право имеет только Бог? Раздираемый душевными противоречиями, Раскольников совершает намеченное гнусное преступление и лишь после этого ужасается всему содеянному.

Описание последующих душевных мук преступника-убийцы – самое напряженное место романа: на место былых противоречивых мыслей Раскольникова «за» и «против» пришло ощущение страдания, принесшее облегчение. Страдание, развиваясь, приносит одновременно облегчение и радость. Убийца уже не боится разоблачения и неизбежного наказания, поскольку это только увеличит его страдания. В своих глазах он уже не Наполеон, не спаситель молодежи, а страдающий человек. Найден смысл бытия.

В гущу противоречивой жизни петербургского «полусвета» брошен самый прекрасный образ из всех произведений Достоевского – князь Мышкин («Идиот»). Его неиспорченная натура оказалась в центре жестокого, хищного мира, в котором Мышкин пытается разобраться. В силу ряда случайных обстоятельств он оказывается в мире новых для него событий и чувств, развертывающихся вокруг центральной героини романа – Настасьи Филипповны. Еще до встречи с этой женщиной он увидел портрет женщины необыкновенной красоты и до беспамятства влюбился в неё. К его страданиям любви скоро примешиваются ревность, жалость, безнадежность, разочарование, когда он узнает, что предмет его обожания – содержанка у богатейших людей Петербурга. На момент приезда в Петербург Мышкина она была в распоряжении Рогожина, который любил её за красоту, но одновременно за красоту и ненавидел. Настасья Филипповна, в силу богатства своего внутреннего мира, оказалась непосильной ношей для Рогожина с его дико-звериными чувствами мужчины и собственника. Он, купивший предмет своего обожания с головы до кончиков ногтей, оказался не в состоянии купить её душу. И это его бесит. Масла в огонь подливает появление Мышкина.

Искренняя готовность Мышкина помочь всем «прекрасным людям» (а существование других им даже не предполагается), примирить не понимающих друг друга людей приводит только к тому, что все вообще пошло вкривь и вкось: Настасья Филипповна влюбляется в Мышкина, но для его сознания недоступно «человеческое» отношение к любовному чувству: его переживание любви – возвышенная абстракция, которая отталкивает Настасью Филипповну: для нее существует только любовь-страдание. Возвышенные, лишенные плотскости чувства Мышкина её восхищают, своей душой она ближе к Мышкину; но она ищет, жаждет любви-страдания, любви-боли, которую ей несет только Рогожин. Высшим страданием является смерть, смерть насильственная, с муками и болью, но смерть от любимого. Действие (вернее, бездействие) романа приближается к развязке: Рогожин убивает Настасью Филипповну. И она ждала этой смерти, своими словами провоцировала его на активные действия, а в момент смерти почувствовала себя счастливой.

Достоевский этим романом стремился показать двойственность человеческой натуры, чтобы доказать правильность своей основной идеи единства божественного и дьявольского в человеке, которое разделяет только красота. Но красота, когда она не освещена Богом, превращается в темную силу, орудие дьявола. Рассуждения Мышкина на эту тему перед Настасьей Филипповной вызывали в его слушательнице только тоску и зевоту, а сам влюбленный князь страдал от того, что «самый прекрасный человек» его не понимает. Достоевский подводит читателя к мысли, что красота – основа спасения человечества, если она будет изъята из рук дьявола и сблизится с Богом. Но в мире денег, мире продажи всего, в мире, где торжествует порок, красота превращается в орудие дьявола, перед которым Мышкины бессильны.

Однако и путь человека к Богу не усеян розами: трудно уверовать в Бога, его милость и всеблагость, живя в мире боли и страданий, причем страданий людей невинных. Этой проблеме посвящен последний и самый напряженный по богоборческим идеям роман Достоевского «Братья Карамазовы».

Три брата Карамазовых (Алеша, Дмитрий и Иван) образуют в романе мировоззренческий «треугольник»: Алеша – глубоко верующий человек, воспитанник старца Зосимы, готовится к монашескому «постригу»; Дмитрий стоит средней фигурой между Алексеем и Иваном, поскольку его отношение к вопросу о Боге и религиозной вере не ясно и для него самого; Иван – убежденный атеист и богоборец, ненавидящий даже младшего брата за его фанатичную веру. В этом «треугольнике» мечется старик Карамазов, их разбитной отец. Осознание неизбежности приближающейся смерти заставляет его думать о своем будущем. К чему готовиться? Если впереди всех ждет встреча с Богом, то нужно оставшиеся дни прожить достойно; но если впереди всех ждет полнейшая пустота, то доживать оставшиеся дни следует в прежнем винном угаре и окружении женщин, пусть даже самых падших («мовешек»). Для Скотопригонска (такое название Достоевский дал городу, где разворачивается действие) – это вполне достойное времяпровождение для стареющего волокиты и развратника. Но Карамазов одновременно и образован, умен. Своими вопросами, обращенными поочередно к Алексею и Ивану, он словно стравливает их, стремясь через их запальчивые споры обрести истину: есть ли Бог? Внешнюю орбиту «треугольника» занимает Смердяков. Он не член семьи, но и не совсем чужой в этом доме: это побочный сын Карамазова, с которым никто не считается, но одновременно все его боятся. В романе он – символ подлости и человеческой низости, но у него наблюдательный глаз, цепкий ум, интуитивная способность доводить до логического конца все недосказанные мысли своих братьев и отца. Этими своими способностями Смердяков умело пользуется.

Герои романа столкнулись с проблемами теодицеи: как сочетается наличие зла в мире, когда сам мир выступает божественным творением? Почему всемогущий Бог равнодушен к страданиям невинных людей, стоит ли одна «слезинка» невинного ребенка всех благ цивилизации? Почему Бог допустил грехопадение при всем своем всезнании? Да и само грехопадение Адама и Евы не столь велико, чтобы из-за него страдало все человечество! Если есть Бог и есть страдание на земле, значит, Бог землю бросил? Зачем же тогда люди продолжают в него верить? Хотят вернуть Бога? Подобными вопросами и попытками найти их разрешение наполнен весь роман. Но они неразрешимы на путях рефлектирующего сознания. От споров все устали, все озлоблены на главного «подстрекателя» фундаментальных проблем человеческого и мирского бытия – Карамазова. Развязку вносит не принимавший никакого участия в этом «богоборчестве» Смердяков, и делает это в «смердяковском» духе: убивает старика Карамазова. Он сделал это не по злобе, не в виде мести за свою судьбу, а потому, что уловил своим нутром, что от вопросов старика все устали, все желают даже его смерти, поскольку нерешаемость «проклятых» проблем вносит всеобщую озлобленность, мешает каждому жить своим миром: одним – с Богом, другим – без Бога. Не исключено, что эти вопросы выступали судьбоносными и для самого автора романа. Их разрешению отведена специальная часть романа – «Легенда о Великом инквизиторе», но и там проблема двойственности натуры человека не получила окончательного решения.